Пышка для большого босса - Анна Лав - Страница 4

отвлечься. Под ритмичную музыку процесс идёт веселее.

Когда положенное время истекает, смываю краску тёплой водой. Полотенца уже подготовлены — одно для головы, другое для рук. Осторожно промокаю волосы, потом беру фен и сушу их, одновременно укладывая. И вот он — результат.

Замираю перед зеркалом, не веря своим глазам. Волосы теперь глубокого шоколадного оттенка, густые, блестящие, с лёгким отливом на свету. Чёткие контуры лица стали выразительнее, глаза кажутся ярче, даже скулы как будто подчёркиваются новым цветом.

— Вот, теперь другое дело! — шепчу я, проводя рукой по гладкой пряди. Ощущение такое, будто я не просто сменила цвет волос, а освободилась от чего-то, что давно мешало.

Отхожу на шаг, рассматриваю себя со всех сторон. Поворот влево — красиво. Поворот вправо — ещё лучше. Улыбаюсь своему отражению, и улыбка получается искренней, без тени сомнений.

Возможно, старик был прав? И надо просто поверить в себя? Так и сделаю!

Может, и в спортзал записаться? А что, может, вес сброшу… И мне, и мужу приятно будет. Мысль оседает в голове, обрастает деталями: представляю себя через пару месяцев — подтянутую, с лёгким румянцем на щеках, в облегающем платье. Кто знает, может, и детишек заведём, а то всё никак не получается…

Достаю из шкафа новое платье — то самое, жёлтое, в чёрный горошек. Оно висит на плечиках, будто ждёт своего часа. Ткань приятная на ощупь, прохладная, с лёгким блеском. Прикладываю его к себе, смотрю в зеркало. Почему бы и нет? Жизнь с чистого листа — и с нового образа!

До самого вечера вожусь с готовкой. На кухне пахнет просто восхитительно! Хочу, чтобы этот вечер стал особенным.

Наряжаюсь. Платье садится идеально, подчёркивает талию, но не стесняет движений. Подбираю туфли на невысоком каблуке — удобные, но элегантные. Наношу лёгкий макияж: тушь, тени в тон платья, прозрачный блеск на губы. Улыбаюсь своему отражению. «Вот похудею, вообще будет прекрасно!» — думаю с лёгкой иронией, но в глубине души верю, что так и будет.

Сашка должен вернуться с минуты на минуты. Я расставляю тарелки, раскладываю приборы. Сажусь на диван, поглядываю на часы.

Но проходит час… Два… Три часа. И меня накрывает паника. Сначала это просто лёгкая тревога — может, задержался на работе? Потом она нарастает, как снежный ком.

Звоню ему, наверное, сотый раз за вечер. Гудки идут, идут… и механический голос сообщает: «Абонент по-прежнему вне зоны действия сети». Сердце сжимается. Сашка никогда не выключает телефон — даже ночью он лежит рядом с подушкой, на беззвучном режиме. Это не похоже на него. Совсем не похоже.

Встаю, начинаю ходить по комнате. Руки дрожат, дыхание сбивается. Подхожу к окну — на улице уже темно, фонари отбрасывают жёлтые круги на асфальт. Смотрю на телефон, и ещё один звонок — тот же результат.

Решаю написать сообщение — вдруг он увидит, когда появится сеть:

«Саш, ты где? Всё в порядке? Я волнуюсь. Позвони, как сможешь».

Отправляю, жду. Экран остаётся чёрным.

Сажусь обратно на диван, обхватываю себя руками. В комнате тихо, только тикают часы на стене оглушительно громко. Глубоко вздыхаю, пытаюсь успокоиться...

— Сашка, ты где? — говорю в пустоту, будто меня кто-то слышит...

ГЛАВА 5

Неужели что-то случилось? Эта мысль, как заноза, засела в голове и не даёт покоя. Я хватаюсь за телефон — пальцы чуть дрожат — и начинаю обзванивать его друзей. Один за другим: Дима, Лёша, Макс… В трубке то длинные гудки, то короткие «абонент недоступен», то чужие голоса, удивлённые и растерянные: «Нет, Сашку не видел… Что? Давно? Странно…»

Пробую на работу — там тоже тишина. Секретарша вежливо отвечает, что Александр ушёл ещё днём, около четырёх, и с тех пор никто его не видел.

Проходит ещё несколько часов. Сумерки сгущаются, превращаясь в настоящую ночь. Я встаю к окну, наблюдая за ливнем, который начался внезапно, будто небо прорвало. Струи воды хлещут по стеклу, стекают вниз, размывая огни уличных фонарей. Капли барабанят по карнизу, будто отсчитывают секунды — секунды, которых всё меньше, а ответа всё нет.

Сашка… И что мне сейчас делать? Паника подступает к горлу, сжимает его, мешает дышать. Снова хватаюсь за телефон. Прозваниваю больницы — одна, вторая, третья… Перечисляю приметы, имя, фамилию, жду ответа, затаив дыхание. Потом полиция — дежурный вежливо записывает данные, обещает проверить ориентировки. Даже морги. Но, к счастью, его там нет. Нигде нет.

Почти полночь. Волосы дыбом от разных мыслей — самых страшных, самых нелепых. В голове крутятся картинки: авария, незнакомые люди, тёмная улица, чей-то злой голос… Я трясу головой, отгоняя видения, но они возвращаются снова и снова.

Места себе не нахожу. Хожу по комнате из угла в угол, потом замираю у окна, потом снова хожу. Ковёр под ногами кажется слишком мягким, раздражает, диван — слишком неудобным, а тишина квартиры — слишком гнетущей. Все ногти изгрызла до мяса — не замечаю, как кусаю их, пока слушаю гудки или чужие равнодушные ответы.

Десятый раз завариваю чай с мелиссой — он должен успокоить, должен помочь, но не сейчас. Сейчас подошло бы что покрепче. Но я не могу — мне нужно быть в ясном уме.

Ставлю чашку на подоконник. За окном всё льёт и льёт. Вспоминаю, как мы с Сашкой в такой же ливень прятались под одним зонтом, хохотали, промокли до нитки, а потом пили горячий шоколад у камина. Где ты, Сашка? Куда ты пропал?

Телефон лежит на столе, экран тускло светится. Сажусь напротив, сжимаю руки, чтобы они не дрожали, и жду. Жду звонка, сообщения, какого-нибудь знака. И молюсь про себя, чтобы с ним всё было хорошо. Чтобы он просто забыл зарядить телефон, чтобы застрял в пробке, чтобы… Да что угодно, только бы он вернулся.

Когда я уже готова бежать на улицу и искать мужа — схватить зонт, выбежать под моросящий дождь и метаться по дворам, заглядывая в каждый тёмный угол, — раздаётся шуршание в замочной скважине. Звук такой отчётливый в тишине квартиры, что я замираю на полушаге, затаив дыхание. Дверь медленно открывается, и на пороге появляется Сашка.

— Сашка! — кричу, бросаясь ему на шею так порывисто, что чуть не сбиваю с ног. Обхватываю его плечи, прижимаюсь всем телом. Его куртка влажная от дождя, волосы слегка растрёпаны, но он здесь — живой, целый. — Ты где был? Я чуть с ума не сошла… На телефон не отвечаешь, на работе тебя нет, у друзей тоже…

Он не