Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна - Страница 17

К оглавлению

дым, а на то, по какой лестнице она поднялась.

— Понятно, — сказала я.

— Не думаю.

— Нет. Как раз теперь понятно.

— Орлова...

— Я закрываю файл?

Он смотрел на меня.

— Что?

— Файл. Который я велела не закрывать PR. Закрываем? Удаляем старую карточку? Включаем “СеверСтрой” в пресс-пакет? Или все-таки проверяем, несмотря на то, что ассистентка снова посмела открыть вложение?

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Вы переходите границу.

— Нет, Демьян Александрович. Я пытаюсь понять, где она. Потому что когда нужно ночью спасать договор, моя граница почему-то двигается очень далеко. Когда нужно помнить аллергию партнера, конфликт подрядчиков, звонки вашего отца, старые приложения, банковские письма и настроение Савельева по тому, как он держит ручку, границ нет. А когда я нахожу то, что вам неудобно, я сразу ассистентка, которая должна помнить свое место.

Слова закончились.

Я услышала, как тяжело дышу.

Демьян молчал.

Я тоже.

Вот теперь я сорвалась.

Не криком. Не истерикой. Но сорвалась.

И, наверное, Кирилл где-нибудь был бы доволен, если бы слышал.

Демьян подошел к окну и провел рукой по затылку. Жест был коротким, почти злым. Не на меня, кажется. На ситуацию. На себя. На то, что кто-то сломал его порядок, а я сказала это вслух.

— Файл не закрываем, — сказал он наконец. — Старую карточку не удаляем. “СеверСтрой” из пресс-пакета убрать. Грановского ко мне через десять минут. Службу безопасности — тоже.

Я закрыла глаза на секунду.

— Хорошо.

— Но вы...

— Я знаю. Больше не трогаю документы без вас.

— Вы опять упрощаете.

— Нет. Я запоминаю распоряжение.

Он повернулся.

— Я не хочу, чтобы вас уничтожили из-за того, что вы оставляете следы там, где умные люди потом сделают из них веревку.

Вот теперь я замолчала.

Не потому, что он был прав полностью.

Потому что в его голосе впервые за утро прозвучала не злость.

Страх.

Не явный. Не красивый. Не тот, который признают.

Но я услышала.

— Тогда скажите так, — тихо ответила я.

— Как?

— Не “помните свое место”. Не “вы ассистент”. Не “вы не следователь”. А: “Мила, я вижу опасность”.

Он смотрел на меня так, будто я попросила у него перевести документ на незнакомый язык.

— Мила, — сказал он после паузы. — Я вижу опасность.

Поздно.

Неловко.

Почти по моей подсказке.

Но сказал.

От этого почему-то стало не легче, а больнее.

Я кивнула.

— Тогда я буду в приемной.

Я вышла до того, как разговор мог стать еще личнее.

Роман все еще сидел на диване. Пакет из пекарни лежал на столике.

— Жива? — спросил он.

— Это неинформативный вопрос.

— Значит, жива и зла.

Я посмотрела на него.

— Вы с Таисией не знакомы случайно?

— Нет, но уже уважаю.

Я устало села за стол.

Через минуту из кабинета раздался голос Демьяна:

— Орлова, соедините с Грановским.

Я взяла трубку.

Руки не дрожали.

Как всегда.

— Кирилл Павлович, Демьян Александрович просит вас зайти.

На том конце линии была короткая пауза.

— Сейчас?

— Через десять минут.

— Он сказал, по какому вопросу?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета Демьяна, потом на экран, где все еще было открыто письмо со свойствами файла.

— По файлу, который велели закрыть, — сказала я.

И впервые за день позволила себе не улыбаться.

ГЛАВА 6. Оставьте пропуск на столе

В день заседания совета я пришла в офис без кофе для Демьяна.

Не из мести.

Просто впервые за пять лет забыла.

Осознала это уже в лифте, когда двери закрылись, а в руках у меня осталась только папка с документами, телефон и сумка. Ни бумажного стакана, ни привычного тепла в пальцах, ни запаха двойного эспрессо с каплей сливок.

Я смотрела на свое отражение в металлической стенке лифта и почему-то не могла решить, вернуться вниз или нет.

На мне был темно-серый костюм, белая блузка и туфли на устойчивом каблуке. Волосы собраны низко, макияж спокойный. Все как надо для дня, в котором женщина должна выглядеть собранной, даже если внутри у нее несколько суток подряд живет тупая тревога.

Лифт поднялся на сорок второй этаж.

Я не вернулась за кофе.

Наверное, это был первый маленький признак того, что что-то уже сломалось.

В приемной было тихо. Слишком тихо для утра перед советом директоров. Обычно в такие дни воздух звенел от звонков, писем, шагов, чужих “срочно” и “Мила Сергеевна, а можно на минуту”. Сегодня все будто говорили вполголоса. Даже Света из PR, появившись у моего стола с планшетом, не тараторила, а осторожно спросила:

— Мила Сергеевна, пресс-пакет пока держим?

— Держим.

— Кирилл Павлович вчера написал, что решение уже принято.

— Решение принимает Демьян Александрович.

Света кивнула, но не ушла.

— Что-то еще?

Она понизила голос:

— Говорят, сегодня на совете будут обсуждать не только сделку.

У меня внутри холодно щелкнуло.

— Кто говорит?

— Внизу слышала. Из финансового. Что служба безопасности подготовила справку по доступам.

Я открыла ноутбук. Руки работали сами: пароль, почта, календарь, папка совета. На экране уже висело письмо от службы безопасности. Тема: “Материалы к заседанию. Конфиденциально”.

В копии были Демьян, Кирилл Грановский, председатель совета, внутренний юрист и я.

Я открыла вложение.

Справка по доступам.

Первые строки были нормальными. Список входов в карточку подрядчика. Время создания нового файла. Административный профиль финансового блока. Подтверждение, что старая версия карточки не удалена благодаря блокировке изменений.

Потом я увидела таблицу ниже.

Мой профиль.

Доступ к архиву “Заречный”.

Доступ к старым приложениям.

Скачивание сканов.

Открытие файла “СеверСтрой_полный_пакет_подтверждений.pdf”.

Сохранение копии.

Скриншоты свойств документа, отмеченные системой как “экспорт изображения”.

Я сидела неподвижно.

Все было правдой.

И именно поэтому выглядело плохо.

Правда без контекста всегда становилась удобной ложью.

— Мила Сергеевна? — тихо спросила Света.

— Идите к себе. Пресс-пакет не трогать.

— Хорошо.

Она ушла.

Я открыла второе вложение.

“Предварительная оценка рисков внутреннего доступа”.

Автор: финансовый блок.

Не служба безопасности.

Финансовый блок.

Я уже знала, что увижу, но все равно прочитала.

“Старший ассистент генерального директора М. С. Орлова в течение последних дней неоднократно обращалась к архивным документам, не относящимся к ее прямым должностным обязанностям...”

“...самостоятельно инициировала проверку материалов подрядчика...”

“...имела доступ к рабочим версиям приложений...”

“...личная заинтересованность может быть связана с архивным проектом “Заречный”, где фигурировал родственник сотрудницы...”

Я остановилась.

Вот он.

Кирилл нашел отца.

Конечно, нашел.

Таисия была права: все, что ты делаешь, должно выглядеть так, будто завтра это будут читать люди, которые хотят сделать тебя виноватой.

Они уже читали.

И читали не мои слова.

Их версию меня.

Я встала так резко, что стул ударился о край тумбы.

Дверь кабинета Демьяна была закрыта. За ней горел свет.

Я постучала.

— Войдите, — сказал он.

Я вошла без папки. Только с распечатанным листом из оценки рисков, который успела вытащить из принтера.

Демьян стоял у стола и застегивал запонку. Пиджак висел на спинке кресла. На столе лежала такая же справка. Значит, он уже видел.

— Вы читали? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Да.

— И?

— Я разбираюсь.

Я положила лист на стол.

— Здесь написано, что у меня личная заинтересованность из-за отца.

— Я видел.

— Кирилл Павлович не мог знать этого из документов компании. Я