В каюте капитана собрались на совещание Шандон, Уолл, Джонсон и доктор.
– Господа, – сказал капитан своим характерным, мягким и вместе с тем повелительным голосом, – вам известно, что я решил достигнуть полюса. Я хотел бы знать ваше мнение. Что вы думаете об этом, Шандон?
– Мне нечего думать, капитан, – холодно ответил Шандон, – мое дело повиноваться.
Казалось, этот ответ ничуть не удивил Гаттераса.
– Прошу вас, Ричард Шандон, – все тем же холодным тоном продолжал капитан, – высказаться относительно шансов, какие мы имеем на успех.
– За меня ответят факты, капитан, – отвечал Шандон. – Все попытки такого рода до сих пор оказывались неудачными. Желаю, чтобы мы были счастливее.
– И мы будем счастливее. Как ваше мнение, господа?
– Что до меня, – ответил доктор, – то я считаю, что ваше намерение, капитан, вполне осуществимо. Несомненно, когда-нибудь мореплаватели достигнут полюса, и я не вижу, почему бы этого не сделать именно нам!
– Это будет для нас тем легче, – отвечал Гаттерас, – что приняты все нужные меры и мы можем воспользоваться опытом наших предшественников. Кстати, Шандон, благодарю вас за ваши труды по снаряжению брига. В числе матросов есть несколько беспокойных голов, но я сумею их обуздать. Вообще же я могу только похвалить вас.
Шандон холодно поклонился. Положение его на бриге, которым он рассчитывал командовать, становилось фальшивым. Гаттерас сразу же это понял и оставил его в покое.
– Что до вас, господа, – обратился он к Уоллу и Джонсону, – то я счастлив, что заручился содействием таких мужественных и опытных людей, как вы.
– Я весь к вашим услугам, капитан, – отвечал Джонсон, – и хотя ваше предприятие представляется мне несколько рискованным, но вы можете вполне на меня рассчитывать.
– И на меня тоже, – добавил Джемс Уолл.
– Что до вас, доктор, то я отлично знаю вам цену.
– В таком случае, вы знаете больше, чем я сам, – с живостью ответил доктор.
– Считаю нужным, господа, – начал опять Гаттерас, – объяснить вам, на каких неопровержимых фактах основывается мой проект достичь полюса. В тысяча восемьсот семнадцатом году судно «Нептун», отправившись из Абердина, прошло к северу от Шпицбергена к восемьдесят второму градусу. В тысяча восемьсот двадцать шестом году знаменитый Парри, после своей третьей экспедиции в полярные моря, отправился со Шпицбергена на санях-лодках и поднялся на сто пятьдесят миль к северу. В тысяча восемьсот пятьдесят втором году капитан Инглфилд достиг в проливе Смита семьдесят восьмого градуса и тридцати пяти минут широты. Все это были английские суда, находившиеся под командою англичан, наших соотечественников.
Гаттерас остановился.
– Я должен добавить, – продолжал он со смущенным видом, как бы с трудом выговаривая слова, – что в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году американец Кейн, командовавший бригом «Адванс», поднялся еще выше, а его помощник лейтенант Мортон, отправившись по ледяным полям, водрузил знамя Соединенных Штатов выше восемьдесят второго градуса широты. Больше я не буду к этому возвращаться. Необходимо, однако, знать, что капитаны кораблей «Нептун», «Энтерпрайз», «Изабелла» и «Адванс» установили факт, что за этими высокими широтами существует полярный бассейн, совершенно свободный от льдов.
– Свободный от льдов! – воскликнул Шандон, прерывая капитана. – Не может быть!
– Имейте в виду, Шандон, – спокойно сказал капитан, глаза которого на миг вспыхнули, – что я привожу точные факты и называю подлинные имена. Добавлю еще, что во время стоянки капитана Пенни в тысяча восемьсот пятьдесят первом году в проливе Веллингтона его помощник Стюарт тоже видел свободное от льдов море, и его показания подтверждаются свидетельством сэра Эдуарда Бельчера, зимовавшего в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году в Нортумберлендском заливе под семьдесят шестым градусом пятьюдесятью двумя минутами широты и девяносто девятью градусами двадцатью минутами долготы. Факты эти не подлежат никакому сомнению, и отрицать их могут только люди недобросовестные.
– Однако, капитан, – заметил Шандон, – факты эти настолько противоречивы, что...
– Ошибаетесь, Шандон, ошибаетесь! – воскликнул доктор Клоубонни. – Эти факты ничуть не противоречат утверждениям науки. Надеюсь, капитан позволит мне это доказать?
– Прошу вас, доктор, – сказал Гаттерас.
– Так слушайте же, Шандон. Географические данные и изотермы, несомненно, доказывают, что область наибольших холодов на земном шаре находится не у полюса, но, подобно магнитному полюсу Земли, отстоит от Северного полюса на несколько градусов. Исследованиями Брюстера, Берхама и других физиков установлено, что на нашем полушарии существуют два полюса холода: один в Азии, под семьюдесятью девятью градусами тридцатью минутами северной широты и сто двадцатью градусами восточной долготы, а другой в Америке, под семьюдесятью восемью градусами северной широты и девяносто семью градусами западной долготы. В настоящее время нас интересует последний, и вы видите, Шандон, что он отстоит от полюса больше чем на двенадцать градусов. После этого позвольте вас спросить: почему море у полюса не может быть таким же свободным от льдов, как летом под шестьдесят шестой параллелью, то есть в южных частях Баффинова залива?
– Здорово сказано! – заметил Джонсон. – Доктор говорит об этих вещах, как специалист.
– Так оно и должно быть, – согласился Джемс Уолл.
– Химеры и предположения! Чистой воды гипотезы! – упрямо твердил свое Шандон.
– Рассмотрим оба случая, Шандон, – продолжал Гаттерас. – Море или свободно от льдов, или не свободно; но и в том и в другом случае ничто не может помешать нам достигнуть полюса. Если море свободно, «Форвард» легко доставит нас к цели; если же оно не свободно, то мы попытаемся добраться до полюса на санях. Согласитесь, что это вполне