Пульс темной магии - Александра Власова - Страница 52

такой ситуации почти любой сломается и будет готов выполнить что угодно ради их спасения. Но есть сила, которую никто не в состоянии отнять – мой разум.

Пусть у меня нет ни внятного плана, ни оружия. Пусть враг позаботился о том, чтобы даже тетрадь, в которую я писала его характеристики, исчезла. Нужные знания хранятся в голове, их не отнять так просто.

Наш обычно тихий провинциальный городок шумит и гудит, будто осиное гнездо, которое хорошенько разворошили палкой. На проезжей части бесконечные пробки – как только началась неразбериха, многие жители решили уехать. Люди напуганы и поэтому агрессивны.

Пешеходы спешат и толкаются. Словно искры фейерверка, в толпе то и дело вспыхивают конфликты, которые сегодня, вопреки обыкновению, закончатся порчами и проклятьями.

А в моей голове воцаряется кристальная тишина. Я больше не человек. Я – инструмент для диагностики.

Как и положено перед работой, эмоции отключаются. Так… Что я знаю о своем противнике – нет, не так, о своем клиенте? Он сам усиленно давал подсказки на протяжении нашего знакомства.

Итак, начну с рабочей гипотезы. Я решила, будто некое существо разделило себя на много частей, и каждый из «осколков» хранит кусок информации о его прошлом, идеях и личности. Через них оно и обращалось ко мне.

Предположим, что это действительно так. Вспоминаю тех клиентов, что оставили глубокий след в душе за последнее время.

Перед внутренним взором встают их лица – хмурый хирург Павел с темными кругами под глазами и его историей, согласно которой правильного выбора не существует. Если верить опыту врача, что бы человек ни предпринял, он обрекает себя на одиночество, муки совести и душевную боль.

Красавица-режиссер Регина. Она всю жизнь была изгоем и могла справиться с реальностью только посредством темных фантазий. Кровавые триллеры стали ее убежищем и единственным средством компенсировать собственную беспомощность, которую женщина не может переварить.

Камилла – отличница, переписывающая жизнь снова и снова, поскольку не в состоянии принять прошлое и не прощает себе ни единой ошибки.

И конечно же Злата. Я вновь вижу ее разъяренное юное лицо в обрамлении светлых волос – в глазах девушки сверкают холодные искры. Однажды, в юности, она столкнулась с демонической силой, которой было почти невозможно противостоять.

И осталась одна в темноте. Мне становится понятнее, что происходит сейчас. Я не раз видела подобные реакции после консультаций, когда не могла исполнить пожелания клиента.

Я – ведьма, но проблема в том, что любая, самая мощная волшба имеет ограничения. Мое колдовство не в состоянии переписать прошлое или изменить законы мироздания. Но, к сожалению, не всем дано с этим смириться.

Гнев – вполне объяснимая реакция. После того как результат консультации не устраивал, люди порой грубо швыряли деньги мне в лицо, обзывали шарлатанкой. Некоторых, особенно травмированных личностей, только Уголовный кодекс останавливал от того, чтобы разнести мою крохотную квартиру, а будь у кого-нибудь из них подобная возможность – и целый мир. Их души корчились от боли и бились в конвульсиях. Не это ли происходит сейчас?

Шум вокруг стихает, словно само пространство прислушивается к ходу моих мыслей. Подойти к статуе почти невозможно – территорию вокруг оградили, к тому же чуть поодаль постамента стоит полицейский патруль. После массовой потери сознания никто не отваживается отправиться на экскурсии к монументу, но, если сюда забредет случайный зевака, его развернут.

Но почему-то не сомневаюсь, меня пропустят.

И действительно: охрана не обращает внимания на то, как худая темноволосая девушка перебирается через ограждение, будто перед выходом из дома я накинула на плечи мантию-невидимку.

Оказываюсь напротив памятника. Впервые я позволяю себе долго всматриваться в лицо статуи без страха или предубеждения. Ее брови угрожающе изогнуты, а взгляд будто погряз в бездне, из которой невозможно выбраться.

Я не знаю, что случилось с тобой, ведь ты говорила со мной только метафорами и аллегориями. Но что бы это ни было… Я прикасаюсь рукой к постаменту и произношу слова, которые, увы, уже ничего не изменят:

– Мне жаль.

Жаль, что тебе пришлось пройти через это, чем бы оно ни было. Жаль, что мир был слишком жесток. Жаль, что все, что я могла предложить, оказалось таким бесполезным и никак не помогло компенсировать твою боль.

Последние фразы я не произношу вслух – думаю, сущность, что скрывается за каменной оболочкой, услышит их и без слов.

Сейчас «клиентка» способна сотворить со мной все, что угодно. В нашем мире то существо, с кем я имею честь говорить, – почти что бог, мне не раз давали это понять. Оно в силах обрушить на мою голову молнию. В самом прямом, не метафорическом смысле.

Или засунуть в тело рак, а потом с наслаждением наблюдать агонию неугодной ведьмы, растянутую на годы. Помню, мы с Лизой шутили, что когда ведьма начинает бояться своих клиентов, ей пора прикрывать практику. Подруги нет рядом, но воспоминания о ее язвительных фразочках прибавляют сил.

Каждая колдунья видела и не раз, что происходит с людьми после эмоционального «взрыва». И, похоже, не только с людьми. Из глаз статуи по каменным щекам текут тонкие сияющие струйки. Слезы.

Несколько секунд я просто не могу поверить в увиденное. Затем капля воды приземляется мне на плечо. Начинается мелкий дождик. Когда я была ребенком и ходила в школу, нам объясняли: через описания природы писатели часто передают состояние героев.

Кто бы знал, что однажды литературная метафора обретет прямое значение. Она – почему-то теперь я не сомневаюсь, что имею дело с женщиной, а скорее всего – с молодой девушкой, плачет.

В такие моменты я всегда даю клиентам возможность выплеснуть накопившуюся горечь. Побыть рядом еще немного или уйти?

На землю стремительно опускается легкий туман, он обволакивает статую, будто вуаль. Видимо, существо, кем бы оно ни было, не хочет, чтобы его слезы кто-то увидел.

Повторять намек дважды не приходится. Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дождь нужен нашему городу. Он будто прохладный душ смывает «грязь» – накопившуюся тревогу и негатив.

Вечереет. Очертания зданий тонут в мягкой дымке тумана. Знакомые улицы кажутся неосязаемым лабиринтом, лишь фонари и фары машин служат мне путеводными огнями.

Если бы я была ребенком, могла бы нафантазировать, что это светятся призраки или мелкие сущности, празднуя приближение ночи. Я будто оказываюсь в сказке, но не в полной страданий и ужаса, как у братьев Гримм, а доброй – той, что мама укутывает любимую дочку перед сном.

Чу. Навстречу по пустой улице движется мужской силуэт. Сердце замирает. Мне отчего-то хочется