Protectores et conservatores. Ливонская политика Ягеллонов в XVI веке - Даниил Александрович Бессудн - Страница 29

(по всей видимости, речь идет о «линии Радзивилла»), а также необходимость защиты Ордена от посягательств Священной Римской империи, как это некогда было с Пруссией.

В первую очередь стоит отметить, что в мемориале Кетлера речь идет не обо всех ливонских сословиях, а только об Ордене и его подданных, о чем также свидетельствует перечень подписавших документ лиц, среди которых можно видеть только гебитигеров Ордена. Также обращает на себя внимание малое количество условий — по сути, все требования магистра сводились только к оказанию военной помощи и сохранению привилегий, что свидетельствует об отчаянном положении, в котором находился Орден в этот период. Стоит также отметить, что несмотря на параллель между предстоящей инкорпорацией Ливонского ордена и присоединением Пруссии к Польше в 1525 году, четко обозначенную в упомянутом документе, в нем полностью опущена тема секуляризации ордена, а из отдельных формулировок становится ясно, что инкорпорация предполагала сохранение Ордена, что возвращает нас к тезису о том, что он, вопреки распространенному в историографии мнению, не изжил сам себя и еще был способен исполнить ведущую роль в переустройстве ливонской государственности[496].

Как и в случае с Орденом, в инструкции посланцев Вильгельма были представлены интересы не Ливонии в целом, а только сословий Рижского архиепископства[497]. Вступительная часть документа, повествующая о бесчинствах царского войска и причиненном им ущербе, аналогична соответствующему разделу орденского мемориала, однако здесь обращение к Сигизмунду II Августу привязано к его статусу протектора: «Поскольку мы и наше архиепископство были переданы церковными соборами и императорами его королевскому величеству под протекцию <...> и потому много раз названное архиепископство до наших времен достославно хранилось»[498]. Поэтому «в силу этого протекторства над нами и нашей епархией <...> а также, без сомнения нашей персоны как вашего величества кровного родственника <...> [Сигизмунд должен дать им] возможность одолеть всех врагов вашего королевского величества <...> и наконец взять к себе в вечной радости на множество лет», в то время как царь «хочет полностью подчинить Ливонию своей воле и оторвать страну от христианства и Польской Короны»[499]. В понимании Вильгельма, Ливонию следовало бы включить в состав Польской Короны, однако был приемлем и вариант инкорпорации одновременно и в Польшу, и в Литву при условии сохранения ее сословиями прав и привилегий «подобно тому, как это случилось с Пруссией»[500]. Отдельным блоком были прописаны условия последующей ливонско-литовской торговли, согласно которым «необходимо продолжать иметь старинную обычную торговлю, свободный проезд и дороги»[501].

Кроме того, в довесок к уже упомянутому условию сохранения прав и привилегий, среди которых была и чеканка собственной монеты, посланники архиепископа должны были добиваться для сословий епархии полномочного представительства «на заседаниях в королевском совете, на всех сеймах и совместных собраниях, не исключая выборов короля», при том что решения по внутренним делам, проблемам границы и юрисдикция должны находиться в руках архиепископских советников при королевском дворе[502]. Также Вильгельм указывал на то, что «в ливонских землях наивысшая власть была у архиепископов <...> и без его [архиепископа] ведома ничего не могло происходить»[503]. Кроме того, условие неприкосновенности недвижимого имущества архиепископа дополнялось просьбой о возвращении ему владений, некогда отторгнутых Орденом, а именно, замков и округов Вольмар, Буртниек, Руен и Трикатен, а также «особенно надо обстоятельно обсудить <...> вопрос о том, что город Рига принадлежит одним только архиепископам <...> что ранее уже много лет предоставлялось на суд королевскому величеству»[504]. Обращает на себя внимание тот факт, что в данном документе, в отличие от инструкции Кетлера, большая его часть посвящена именно деталям самой инкорпорации в состав Польско-Литовского государства и укреплении властных прерогатив Рижского архиепископа в Ливонии. Тема скорейшего оказания Ливонии военной помощи, которая доминирует в инструкции орденского представителя, в мемориале Вильгельма практически не затрагивается и потому создается впечатление, что глава Рижской церкви не видел смысла в продолжении войны с Иваном IV, стремясь как можно скорее и на лучших условиях перейти под власть польско-литовского государя.

За исключением некоторых общих моментов (необходимость объединения, сохранение привилегий и собственности, защита от возможных посягательств Священной Римской империи) два вышеназванных документа демонстрируют абсолютно разные варианты отношения к предстоящей инкорпорации — для магистра она виделась пожалованием Ордену его владений в лен, что давало ему возможность получить от польского короля, своего сюзерена, военную и финансовую помощь, как это соответствовало средневековым нормам вассально-ленных отношений; в то же время для Вильгельма инкорпорация позиционировалась как естественное продолжение издревле существующих отношений польского короля и Рижской епархии в рамках протекторства, предполагавших приобретение широкой автономии епархии, ослабление Ордена и усиление политических позиций архиепископа.

Глава 11

Ливония и ее протектор:

первый Виленский договор

Итогом переговоров в Вильно стало заключение 31 августа 1559 года соглашения с Сигизмундом II Августом, получившего название первого Виленского договора. Согласно этому документу, магистр передавал «себя, свой орден и всю Ливонию в верное покровительство и под наше [Сигизмунда] протекторство»[505]. Польско-литовский государь, в свою очередь, обязывался направить к царю послов с требованием прекратить боевые действия в Ливонии, вернуть уже захваченные земли, возместить нанесенный ущерб провинции «что находится под нашей протекцией», а также «чтобы нас не отрывали от ливонцев в будущем»; в противном же случае Сигизмунд II Август получал «полномочия на войну с московитами», лично и от имени своих преемников обещав оберегать и защищать Ливонию «против всех сил и нападения войск московитов», а также должен был «с опорой на пакт и союз, заключенный обеими сторонами в Позволе, осуществить совместными усилиями поход и войну с московитами».

Магистр, в свою очередь, от имени всех сословий Ливонии обещал возместить Сигизмунду II Августу военные расходы в случае, если война все же начнется, а при сохранении мира «удовольствоваться меньшей суммой». Также магистр передавал польско-литовскому государю «области, замки, префектуры и наместничества в Ливонии на основании имеющего силу права» но с условием «сохранения там всего права и власти». В распоряжение польско-литовского государя переходила «вся область, которая начинается от границ Великого княжества Литовского, а потом следует до дистрикта Ашераден с президатурой Ашерадена и всем его имуществом, за исключением другого берега Дюны», а также замок Бауске, Розиттен, Луцен, Дюнабург и Зельбург. Польско-литовский государь обязался сохранять в Ливонии неизменными «права, привилегии, законы, святую веру Августина Исповедника и укоренившиеся обычаи», сохранять старые и не вводить новые налоги, а также не покушаться на движимое и недвижимое имущество ливонских сословий. Если же по завершении войны с Россией магистр или его преемники