Прогулка в Волчьем лесу - Мэри Стюарт - Страница 11

Джон. Глухой удар, словно тяжелое тело рухнуло на пол, затем стон, тихий, но такой жалобный, что мальчику захотелось заткнуть уши, только бы его не слышать. Внезапно стон резко оборвался, за ним последовала еще более зловещая тишина. На смену тишине пришел воющий звук, как будто крупный зверь зевал во всю пасть после сна. Раздался скрежет когтей по деревянному полу. И снова вой, на сей раз громче и свирепее, а после протяжный рык, от которого волосы у детей встали дыбом, и они крепче сцепили руки, сидя на своем неудобном насесте и не сводя глаз с двери.

Раздался тихий скрежет когтей, словно кто-то крадучись приблизился к двери и несколько раз ткнул носом в щель между полом и дверью. Зверь взвыл и всей тушей обрушился на дверь.

Крепкая дверь задрожала, но устояла. И снова волк с рычанием прыгнул на дверь, царапая ее когтями и отрывисто дыша. Дети бросились к окну и присели на корточки под ставнями. Джон вытащил кинжал, а Маргарет дрожащими пальцами сжала ящичек с перцем. Дети не отрывали взгляда от двери, в которую, скуля и воя, бился в неутолимой жажде крови лютый зверь – заколдованный Мардиан.

Наконец он ушел. Они слышали, как зверь выскочил из дома. Но не успели брат с сестрой перевести дух, как волк был уже под окном. Совсем рядом с ними! Страшные когти царапали ставни, тяжелое дыхание зверя раздавалось в ушах. Дети забились в дальний угол комнаты.

Мардиан предупреждал их, но могли ли они вообразить, что им будет так страшно? Дети словно впервые осознали, на какую жестокую судьбу обречен оборотень! Днем он спал и питался черным хлебом, сыром и медом, а ночью этот добрый и благородный человек обращался в лютого зверя и принужден был убивать живых существ. И самое страшное, что каждое утро он помнил о содеянном, но уже не как волк, а как человек. Мардиан велел им запереться, потому что знал, какое безумие на него накатит. Если б он хотя бы царапнул их своим ужасными когтями, то страдал бы потом не меньше детей. Однако он не владел собой…

Внезапно все смолкло. Волк ушел. Дети не слышали, как он пересек сад, но спустя некоторое время за разрушенной садовой стеной раздался жуткий вой, от которого душа уходила в пятки. И снова тишина.

Долгая-долгая тишина и уханье совы.

Дети снова уселись на сундук и принялись всматриваться в щель между ставнями в ожидании восхода луны.

Луна взошла примерно через час. Этот час показался Джону и Маргарет очень долгим. Делать было нечего, только сидеть в темноте, обсуждая предстоящее приключение, которое теперь представлялось им по-настоящему опасным. Наконец в щели забрезжил яркий белый свет, они открыли ставни и стали ждать Волка.

Спустя некоторое время он появился.

Только что поляна была пуста, луна серебрила заросли ежевики, соцветия наперстянки бледными призраками маячили во тьме, и вот он уже тут, выступает из тени сосен в лунное сияние. Дети отчетливо видели его мерцающие глаза, высунутый язык и кровавые пятна на морде и груди. Ни сейчас, ни после они не осмелились спросить себя, кто стал его жертвой, но волк явно был сыт. Он легко перемахнул через стену, упал в высокую влажную траву и принялся кататься, стирая со шкуры ужасные следы. Затем встал, отряхнулся и потрусил к двери, поглядывая на окна и задирая переднюю лапу, словно собака, которая просит, чтобы ее впустили.

– Он хочет, чтобы мы вышли. – Голос Маргарет не дрожал, но звучал глухо.

– Значит, выходим, – ответил Джон хрипло. – Хороши же мы будем, если это окажется другой волк.

Но волк оказался тот самый. Дети отодвинули сундук от двери, подняли щеколду и осторожно вышли в соседнюю комнату. Волк уже ждал их там. Он был больше, чем запомнился им, больше, чем обычный волк, гораздо больше, чем их пес Трей. Его холка доходила Маргарет до груди, и, подними он голову, его глаза оказались бы на одном уровне с глазами девочки, однако сейчас голова и хвост зверя были опущены. Он не забыл, что совершил совсем недавно, и его человеческую душу сжигал стыд.

Мне кажется, только сейчас дети без слов поняли, как сильно ненавидят злодея, который заколдовал Мардиана. Его надо было уничтожить любой ценой. Люди, которые обрекают других людей на такие муки, не заслуживают прощения.

Ни Джон, ни Маргарет не сделали попытки погладить зверя, как погладили бы собаку. Джон вложил кинжал в ножны, Маргарет быстро поставила ящичек с перцем на буфетную полку. Затем дети накинули на плечи плащи: черный для Джона и темно-коричневый для Маргарет.

Джон постучал по кошельку на поясе.

– Амулет здесь, – сказал он волку.

– А я захватила еды на случай, если мы проголодаемся, – показала Маргарет на большую котомку под плащом. Затем добавила, словно обращалась не к волку, а к герцогскому советнику: – Мы готовы, лорд Мардиан.

Оборотень развернулся и выбежал на залитую лунным светом поляну. Брат с сестрой последовали за ним.

Глава 9

В последний раз, когда брат с сестрой проходили через лес, они торопились скрыться от волка. Сейчас сам волк был их проводником и защитником. Поначалу они шли медленно, пока глаза привыкали к темноте. Раз Маргарет споткнулась о корень и упала бы, не будь рядом зверя, а так она ухватилась за него и лишь едва коснулась коленями земли. Дальше она шла, положив руку ему на загривок. Волк, будучи ночным созданием, видел в темноте так же хорошо, как коты и совы.

Дорога поднималась вверх. Они перелезли через поваленный ствол и совсем скоро вышли на залитую лунным светом опушку. Вот место пикника, вот пень, рядом с которым стоял указатель. Дети, не задерживаясь, прошли мимо, но Джон покосился на пень, словно ожидал там что-то увидеть. Во взгляде читалась скорее озадаченность, чем любопытство, однако мгновение спустя он уже не помнил, что его озадачило. Наконец они добрались до развилки, откуда верхняя дорога уходила к замку.

Волк остановился, дети последовали его примеру и замерли в изумлении. Если бы замок искрился весельем и светом, брат с сестрой удивились бы гораздо меньше. Но, как и прежде, он был пуст и разрушен.

Неужели это тот самый замок, куда они с Джоном должны войти, чтобы разыскать герцога и воззвать к его справедливости? Дети удивленно разглядывали мертвые каменные стены на далеком холме. Затем с жалостью и страхом посмотрели на волка.

И тут случилось то, отчего у Джона и Маргарет по коже побежали мурашки. Волк сел, поднял морду к луне и издал долгий, леденящий душу вой. В нем слышались скорбь, ужас и бесконечное одиночество. Брат с сестрой, вцепившись друг в друга, отпрянули назад.

Затем, так же резко, вой оборвался. Мгновение волк хранил молчание, потом встал с земли, поднял голову, навострил уши и, обернувшись на детей, потрусил вперед. Вид замка ничуть его не смутил.

– Наверное, это часть волшебства, – прошептала Маргарет. – Он просто забыл нам сказать.

Дети последовали за волком к краю заросшего тростником рва.

Там волк снова остановился. Брат с сестрой ждали.

Вокруг стояла тишина. Маргарет разглядывала каменные стены, которые вздымались, словно скала. Пустые глазницы окон заросли сорняками, сквозь своды бывшей церковной звонницы просвечивали звезды. Некоторые башни частично обвалились, другие остроконечными ведьмиными колпаками поблескивали в лунном свете. Ворота стояли распахнутые, открывая взору замусоренный двор. Сверху в арке виднелись ржавые прутья решетки. Через ров