Признание в убийстве - Лия Миддлтон - Страница 38

К оглавлению

связывающими ее с Комнатой Исповеди навсегда.

НОВЫЙ ВЫЖИВШИЙ ОБНАРУЖЕН – НО КОГДА НАСТУПИТ КОНЕЦ ПРИЗНАНИЯМ?

ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА КОМНАТЫ ИСПОВЕДИ НАЙДЕНА – НО НИКАКОГО ПРОГРЕССА В ПОИМКЕ ПОХИТИТЕЛЕЙ

ЭМИЛИЯ ХАЙНЕС НАЙДЕНА ЖИВОЙ, А РАЙАН КИРКЛАНД – ЕЩЕ ОДНА НЕВИННАЯ ЖЕРТВА КОМНАТЫ ИСПОВЕДИ

Эмилия нажимает на последнюю ссылку, привлеченная словом «невинная». Если бы только мир знал, что он натворил.

Она листает вниз, хмурясь при виде их фотографий: оба улыбаются в камеру, СМИ выбрали самые счастливые их снимки.

Сотни цветов возложены возле дома Райана Киркланда, где он проживал со своей матерью, Пиппой Киркланд.

«Мой сын не заслужил такого», – сказала Пиппа, сжимая фотографию Райана. – Он был хорошим человеком, который просто пытался жить свою жизнь. У него было так много друзей и людей, любивших его. И они его забрали. Кто бы это ни совершил, он должен быть пойман. Они должны заплатить».

Эмилия с усилием закрывает глаза от внезапно наполнившего ее чувства вины. Но вместе с голосом совести в ней тихо гудит ярость. Никто не знает, что он такое. Никто не знает, что он сделал. И она даже не может рассказать своим родителям. И никто никогда не узнает. Он погиб как жертва, и правда ушла вместе с ним.

Она закрывает сайт и медленно печатает адрес, слезы мешают ей смотреть на загружающийся форум.

Телефон звонит, и имя Дженни вспыхивает на экране. Но Эмилия игнорирует его, ее глаза уже скачут по странице, сканируя все признания, всех возможных жертв. И потенциальных убийц.

Кого выберут следующим?

14 ноября, 11:00

Ритмичный стук доносится со стороны двери, и Эмилия ахает, отрывая взгляд от компьютера.

Она на цыпочках идет к закрытым шторам, подсматривает в щель, пытаясь разглядеть входную дверь. Она не провела дома и часа, как приехали СМИ. Они собрались на дорожке перед ее воротами и пялятся на дом в ожидании ее выхода. Эмилия позвонила специалисту по взаимодействию с жертвами, но та сказала, что они ничего не могут с этим сделать. И посоветовала просто игнорировать их.

– Эми, это я, – раздается голос.

Она делает медленный вдох, встряхивает дрожащие руки. Нечего бояться.

Это Киран.

Она стремительно идет к двери, чувства уже грозятся переполнить ее. Она думала, что никогда его не увидит.

Эмилия едва приоткрывает дверь, и журналисты с фотографами несутся вперед, пытаясь завладеть ее вниманием. Но Киран проскальзывает в щель и тут же закрывает за собой дверь. Как только он оказывается внутри, их взгляды тут же встречаются. Его лицо искажено эмоциями.

Он бросается к ней, обнимает и гладит по голове. Она обхватывает его руками, сжимая пальцами мягкий джемпер, слезы впитываются в шерстяную ткань.

Она замирает: его плечи вздергиваются и опускаются, как в спазме.

– Киран… Киран. Я в порядке.

– В порядке? – шепчет он, его дыхание обжигает ее шею. – Как ты можешь быть в порядке? Они схватили тебя, Эми. Они схватили тебя, и я…

– Знаю… Но я обещаю. Все будет в порядке. Я здесь. Я не пострадала. Они…

Эмилия с силой прикусывает щеку изнутри, внутренне ограждая себя от слов, которые вот-вот произнесет.

– Они меня отпустили.

– Я был так напуган. Думал, что уже никогда не смогу сказать тебе…

Его голос затихает, он сглатывает слезы.

– Сказать мне что? – шепчет она, отстраняясь от его груди, чтобы заглянуть в глаза. Он поднимает голову, чтобы встретить ее взгляд.

– Я-я, блин, люблю тебя.

Они смотрят друг на друга, пространство между ними погружается в полнейшую тишину.

– Ты что?

– Я все еще люблю тебя, Эми. Никогда не переставал… И я уверен, что никогда не перестану.

Комнату снова наполняет молчание, в воздухе между ними повисает ожидание.

Они молчат и смотрят друг на друга, в их глазах полно вопросов. Киран с отчаянием целует ее, и она вдыхает его запах, все тело трепещет от чувств. Пятясь назад, она вытягивает руку, чтобы нащупать стену, их губы не расстаются ни на секунду. Затаив дыхание, Эмилия отрывается от Кирана, и они взбегают по лестнице, чтобы упасть в ее кровать.

На секунду они останавливаются, любуясь друг другом. Он проводит пальцем по ее губам, и Эмилию пронзает неотвратимость этого момента. Это всегда должно было произойти. Она всегда хотела вернуться к нему.

– Я люблю тебя, Эми, – шепчет он.

– Я тоже люблю тебя.

Он снова целует ее, и это секундное затишье рассеивается. Они стягивают одежду друг с друга, делят одни вдохи на двоих. Она царапает ногтями его спину, а он накрывает ее своим телом. Она жмурится, дистанцируясь от всего мира, от чувства вины и ужаса собственного поступка, от всего, что происходило и когда-либо произойдет. Прямо сейчас есть только он, его прерывистое дыхание, его губы на шее, которые шепчут ее имя.

Прямо сейчас никого больше не существует.

Они смотрят друг на друга, лежа в постели, их лица всего лишь на расстоянии вдоха в темноте.

– Не оставляй меня снова, – шепчет Киран. – Я так скучал по тебе.

Грудь Эмилии сжимается, ее сердце наполнено и разбито одновременно. Так много всего, что она хотела бы поведать ему. И так много того, что она вынуждена держать в тайне.

– Ты сегодня на службе? – шепчет она.

– Нет… Я только что отработал четырнадцать часов. Следующие трое суток я могу быть свободен, если только не опубликуют новое признание – вот тогда мне придется выйти.

Она тянется вперед, впиваясь пальцами ему в спину в попытке быть настолько близко к нему, насколько это только возможно. Будто стараясь раствориться в нем. Они погружаются в уютную тишину, его грудь поднимается и опускается в одном ритме с ее.

Он поднимает голову с ее плеча, ладонями обнимает лицо Эмилии, длинные пальцы накрывают щеки от подбородка до самых волос.

– Ты хочешь поговорить о том, что произошло?

Она нервно вздыхает.

– Киран, я… Я уже рассказала полиции все, что помню. Мне хотелось бы поговорить с тобой об этом, но не сейчас.

– Конечно… Я просто… Когда они отпустили тебя… Этот путь назад до полицейского участка – что ты помнишь?

Ее выражение лица меняется, и Эмилия чувствует, как кожа холодеет даже под теплотой его прикосновений. Он говорил с Уайлд и Брэннаном? Они сказали ему, что она упрямилась в беседе с ними и разговоре обо всем, что происходило с ней после того, как они вывели ее из Комнаты Исповеди?

– Я ничего не помню.

– Должны же быть какие-то детали…

– Киран, я только что сказала тебе, что