Признание в убийстве - Лия Миддлтон - Страница 24

надеялись найти Луку живым и невредимым. У нас не было представления, где он и что они с ним сделали. Но мы точно знали и не сомневались в том, что он не виновен в случившемся с Хейли. И мы знали, что он не ответственен за другие убийства. Даже несмотря на то, что полиция посчитала его главным подозреваемым. Мы надеялись, что он может скрываться где-то, бояться вернуться домой.

Она останавливается, прикусив нижнюю губу, как будто пытается переварить происходящее. Произошедшее. Эмилия помнит этот взгляд. Она видит его в зеркале каждый день в моменты, когда ее внезапно накрывает, а тело и разум вынуждены проживать травмирующее событие снова и снова.

– Но эта надежда была напрасной. Они забрали у нас и Луку тоже. Мы не знаем, почему они убили и Хейли, и Луку. Мы не имеем представления, почему человек, который совершает все это, решил поступать таким образом. Никто из них – ни Хейли или Лука, ни Грегори, ни Фредди – не заслужили смерти за свои поступки. Никто не имеет права определять, кому жить и кому умереть. А это именно то, что делают эти ублюдки. Играют в Бога.

Она хмурится, в глазах мелькает ярость.

– И что с этим делает гребаная полиция?

Ярость волной пробежала по толпе, будто от брошенного в пруд камня. Люди перестали быть такими спокойными и молчаливыми. Это ощущение, предчувствие, что что-то повисло в воздухе, становится сильнее, словно скоро начнется буря.

– Они не справляются с тем, что происходит. Только и делают, что обвиняют не тех людей, невинных жертв, а нам приказывают сидеть по домам и надеяться, что страшный серый волк нас не найдет. И знаете, что я скажу: да пошли они к черту! И волк туда же!

Гремят овации, толпа двигается как единое целое: раздаются крики, свист, возгласы в знак согласия. Улей, охваченный гневом, страхом и негодованием.

Эмилия осматривает границы парка, ища полицию или признаки, что они собираются наступать, положить этому конец. Но они не входят. Остаются в своих машинах, припаркованных по периметру. Выжидают.

Эмилия оборачивается на Изабеллу, и при взгляде на девушку все внутри опускается. Она закрывает глаза рукой, а сама раскачивается вперед и назад, пытаясь дышать через сжатые губы.

– Изабелла? – шепчет Эмилия, наклонившись к ней.

Ее тело напряжено. Мельчайшее движение, и все мышцы вздрагивают.

– Ты хочешь уйти?

Та быстро кивает, взгляд бессмысленный.

– Я думала, что справлюсь, но… Это перебор.

– Хорошо… Пойдем.

Эмилия отворачивается от сцены, протискивается с Изабеллой через постоянно разрастающуюся толпу, плечами расталкивает людей, даже не притормаживая для того, чтобы извиниться. Им нужно скорее уйти отсюда.

Они пробиваются через полчища незнакомцев, наконец добираются до границы толпы, и вот уже вдыхают свежий воздух за воротами парка.

– Думаю, мы ушли в самое подходящее время, – тихо говорит Эмилия, когда они садятся в машину. – Что-то может начаться в любую минуту. Я чувствую это.

Изабелла кривит лицо, отворачивается от Эмилии и захлопывает за собой дверь, крепко держась за ручку.

Всю дорогу до дома Изабеллы они проводят в тишине. Периодически Эмилия бросает на нее взгляды, но Изабелла неотрывно смотрит в пассажирское окно, сложив руки на коленях.

– Спасибо, что взяла меня с собой, – бормочет она, когда Эмилия наконец останавливается напротив ее дома.

– Всегда пожалуйста, – отвечает Эмилия с улыбкой.

Изабелла вздыхает, глядит на входную дверь, которая уже открылась на звук автомобиля, – Мелани, мама Изабеллы, с волнением ждет свою дочь.

– Моя жизнь уже не станет нормальной, да? – произносит девушка, и в голосе звучит категоричность.

– Станет, – говорит Эмилия. – В какой-то момент.

– Нет, – отвечает Изабелла. – До конца своей жизни я буду носить ярлык «той самой девчонки»!.. Я бы что угодно отдала, лишь бы они выбрали кого-то другого…

– А почему они выбрали тебя, как думаешь?

– Из-за того, в чем я созналась на том форуме.

Лицо Изабеллы краснеет от смущения.

– Так они и нашли меня. Так они нашли всех нас.

12 ноября, 21:35

Обратная дорога к себе домой кажется очень долгой. Эмилия отмеряет путь по вспышкам уличных фонарей, теплый свет которых проносится мимо. Она считает их, заставляя себя сосредоточиться хотя бы на чем-то.

Считай фонари. Уже недалеко.

Немного осталось.

Восемьдесят. Восемьдесят один. Восемьдесят два.

Она в безопасности. Бояться нечего.

Сто четыре. Сто пять. Сто шесть.

Вот ее подъезд. Она дома.

Сто тринадцать.

Сто тринадцать фонарей от дома Изабеллы до ее собственного.

Она открывает дверь со скрипом, раздается приветственный лай Мими.

– Привет, милашка, – шепчет она. – Что за суета, а?

Ее когти цокают по деревянному полу, и Эмилия поднимает собаку на руки, вдыхая знакомый аромат шерсти.

– Привет, симпатяга.

Она достает телефон из кармана, нажимает, но тот не реагирует. Экран черный, в темной поверхности отражается ее усталое лицо.

– Ох, вот блин, – бормочет Эмилия, вспоминая, что ее зарядка, которая обычно лежит рядом со столом в рабочей сумке, сейчас наверху в спальне.

Она смотрит вниз на ждущую Мими и ее огромные глаза.

– Дай мне поставить его на зарядку, и я покормлю тебя, ладно?

Мими облизывается и наклоняет голову набок.

Эмилия ставит ее обратно на пол и быстро взбегает по лестнице в свою спальню, подключает телефон и включает его. Экран загорается.

Она возвращается в кухню и достает собачью еду из шкафа под раковиной. Мими следит за ней не отрываясь, ждет с нетерпением, подметая виляющим хвостом плитку.

Эмилия насыпает ее корм в миску и возвращается к своему столу, опускается на стул и улыбается, наблюдая за тем, как Мими скользит по полу, подбегая к долгожданному ужину.

Она поворачивается к компьютеру, и рука привычным движением шевелит мышь. Мониторы оживают: Твиттер[7] на одном, форум все еще открыт на втором.

Ха. #КомнатаИсповеди снова набирает обороты. Вероятно, из-за серии митингов.

Или…

Громкий звук внезапно доносится из ее спальни, бойкий и яркий. Кто-то звонит ей. Но она игнорирует – а что, если вышло новое признание?

Эмилия быстро переводит курсор на второй экран и обновляет страницу.

Звонок прекращается. Но через пару секунд раздается снова. Пронзительный и непреклонный.

Страница загружается. И вот оно – новое признание – наверху форума, написанное жирным шрифтом.

Взгляд быстро скользит по словам и останавливается, вдох застревает в горле. Она перечитывает еще раз. И еще.

Аноним 01

Убийство. Лондон. Райан Киркланд. Эмилия Хайнес.

Он все еще стискивает фотографии, руки крепко прижали одно колено к груди, а вторая нога, прикованная цепью, вытянута на полу.

Он некоторое время раскачивался вперед и назад,