Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов - Страница 32

возмутился парикмахер. — В этой точке общественного питания я частенько бываю. И каждый раз восхищаюсь ароматом, калорийностью, витаминностью и разнообразием предлагаемой пищи. Короче говоря, меню всегда — люкс!

— Да ты, может, адрес перепутал, — вспыхнул монтажник. — Книг жалоб там накопилось уже на целую подписку, а в тресте столовых специального человека поставили отвечать на заявления посетителей… Тебя же, видать, кормят по спецменю в спецкомнате.

— Не в этом суть. А в том, — мастер дамской красоты пригладил чудо-усики, — что нельзя недооценивать, обобщать и шельмовать!..

Инженер поднялся, закурил и пошел в тенистую аллею. Впереди не спеша вышагивали три женщины и вели беседу о работе парикмахерских. Двое из них страстно критиковали злостных «бракоделов с ножницами, бигуди и фенами»:

— Меня так «облагородили» перед праздником, что муж неделю даже в квартире носил солнцезащитные очки. Не хотел после гриппозного осложнения волноваться… И это в салоне, где трудится знаменитый Жан.

— Месяц ждала я очереди, — добавила вторая, — и наконец попала к Жану. Но он соорудил такую прическу, что до сих пор я хожу в платке.

— Простите, — перебила третья, зав приемным пунктом обувной мастерской, — а вы постоянная клиентка у Жана Егоровича?

— Конечно, нет! Я же каждый день работаю.

— Мы все служим. Но женское обаяние, привлекательность и, я бы отметила, сообразительность требуют времени, терпения, финансовых затрат. Во всяком случае, я неизменно восторгаюсь качеством работы сотрудников салона! Даже в прессу и на радио послала беспристрастный положительный отзыв…

В подъезде пенсионерка жаловалась соседке по лестничной площадке на химчистку.

— Поверишь, милая, думала не то с ума схожу, не то в цирке на фокусы гляжу. Сдала в чистку темно-синий халат, а получила погано-рыжий, по масти точно наш бездомный кот Филька. Отнесла желтую кофту, а выдали пегую, с черными разводами…

— И все-то вам не нравится! — отчеканила соседка, завсекцией продмага. — Работают в химчистке первоклассно, любую грязную вещь делают молодой, нарядной. К нам даже сам руководитель столовой Голиаф Матвеевич Супрунов регулярно обращается. И всегда хвалит…

Инженер Федор Беседин вздохнул, про себя сказал: «Рука руку моет — круг замкнулся» — и устало начал подниматься по лестнице. А с первого этажа все еще доносился пронзительный голос завсекцией:

— Привыкли, гражданочка, охаивать кадры сферы обслуживания. Не понимаете, что нельзя без разбора, всех подряд, образцово обслуживать. Близорукость у вас самая настоящая!

Заячьи уши

Нервы и здоровье у бухгалтера плодоводческого совхоза Павла Егоровича Петелькина были покрепче, чем у прославленного воздушного гимнаста или у абитуриента, пятый раз одолевающего экзамен в один и тот же вуз и на один и тот же факультет.

Потому-то он не на шутку встревожился: «Не то сдаю, не то захворал тяжко…» По ночам придирчивому финансисту стали сниться несуразно-нелепые кошмары. И во всех — одни и те же действующие лица, и все как по расписанию — через сутки. Одну ночь — тысячная стая зайцев врывается в квартиру Петелькина и все по очереди секут его ушами, длиннющими, словно обрывки приводных ремней. Вторую — косые дочиста грабят квартиру стража совхозной казны — выносят все, даже радиаторы и унитаз, а самих хозяев, их детей раздевают догола. Третью ночь — стоит лишь на секунду вздремнуть, как зайцы учиняют на ударных инструментах такой шумовой концерт, что начинаешь потихоньку сходить с ума…

Поначалу бухгалтер скрывал свои изнурительные сновидения даже от жены, а потом не выдержал и поведал членам семьи и ближайшим приятелям. Да и без слов стало ясно, что с Павлом Егоровичем неладно: с лица сдал, стал рассеян — как-то даже пришел на босу ногу, в жениных ботах и с недобритой щекой.

Замдиректора совхоза, вскоре после нового года прибывший из отпуска, тоже приметил перемены в поведении и анфасе верного помощника. И, без обиняков узнав о заячьих сновидениях Павла Егоровича, напрямик спросил:

— Честно доложи — запил, к «Охотничьей», к примеру, пристрастился?

— Нет. Остался кадровым трезвенником.

— Может, книгами специальными увлекся или известный многосерийный фильм «Ну, погоди» смотришь ежедневно по знакомству?

— Не увлекаюсь и не смотрю.

— Так что же с тобой?

— Охотник наш Трущелев довел…

В это время в комнату тихонько проскользнул и незаметно примостился за шкафом старый почтальон.

— Как, почему?

— Ты же знаешь, что по договору он обязан оберегать свой участок сада от зайцев. И платим ему — с каждой пары представленных бухгалтерии заячьих ушей.

— Что ж тут нового и страшного?

— А то, что он, один из всей охотничьей бригады, пятую неделю каждое утро приносит новую пару… этих самых и требует доплату. Приходится вручать трудовые ассигнации… Этак и кассу можно вконец разорить.

— Полагается же, Егорыч…

— Само собой. Но не может быть такого заячьего паводка. Грызуны же это, а не комарье, к примеру.

— А уши настоящие были? Или какие поддельные — резиновые, а то и пластмассово-синтетические?

— Самые натуральные… Вот, — и вынул из бокового кармана завернутые в газету уши.

— Чего же ты бредишь ночами и ослабляешь нашу, так сказать, примерную финансовую дисциплину? И еще тревогу своей внешностью у сельской общественности вызываешь?

— Да пойми, чую бухгалтерским нутром: какая-то хитрая закавыка в этом наваждении имеется. А вот в чем она — все мои мозговые резервы не помогают разгадать…

— Да какая там резервная хитрость? — вдруг раздался голос почтальона. Участники диалога единодушно вздрогнули. — Трущелев-то одного-разъединого приблудного зайчонка подстрелил. И второй месяц одну и ту же пару ушей, как и положено по инструкции, доставляет нашим банкирам.

— Чего мелешь, связист?

— Не крупорушка я и не бабий язык! Сущую правду разъясняю — все сообразил, лично проверил. Уши Трущелев сдавал главбуху, то есть Егорычу, а тот — счетоводу Тимофеичу. А вот Тимофеич, за три бутылки, возвращал охотничку эти самые трофеи с макушки косого. Вон гляньте — одно с круглым шрамчиком на кончике…

У главбуха даже собственные уши-лопушки вытянулись, словно по стойке «смирно».

Корректировщик

Да разве я ради себя старался, пробивал, тратил личные энергетические ресурсы? Подумать только…

Как только наступает четвертый квартал и вырисовывается недовыполнение нашей фабрикой годового плана — немедля еду в облместпром и проявляю, как отмечали в различных инстанциях, незаурядное терпение и металлическую настойчивость.

Случалось, неделями безвылазно маялся в командировках, по две полных рабочих смены сидел в приемных, обхаживал, как несерьезный посетитель, секретарш, ночами заново переделывал справки, докладные и обоснования…

Отмечу, что и весь управленческий аппарат в эти дни не знал покоя — давал ему по телефону, в любой час суток, указания и добывал дополнительные цифры, встречался с непрерывно курсирующими между фабрикой и мной нарочными.

В такие недели я терял до пяти-шести килограммов живого веса, как хоккеист на международном