Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова - Страница 16

— прошу ее я, чуть удерживая на месте. — Почему тебе стыдно? Любви стыдиться нечего. Между супругами тем более. А персонал... Он тут для твоего удобства. Плюс у каждого подписка о неразглашении. Тебе бояться или стыдиться нечего. Ты у себя дома, Белла. А Фарида — на работе. И уж точно не хочет ее потерять. Поняла? — провожу тыльной стороной ладони по бархатистой щечке. Зарываюсь носом в мягкие волосы, пахнущие цитрусовой отдушкой. И снова схожу с ума от близости. — Сейчас... я тебе помогу... — шепчу хрипло. На автомате застегиваю брюки. Под изумленным взглядом Беллы достаю из кармана связку ключей. Нащупав брелок, нажимаю на кнопку. А затем выуживаю нож из потайной ниши. Маленький, с тонким лезвием. А я все гадал, для чего он может пригодиться? А вот... представился случай.

Не раздумывая, чиркаю по пальцу. И когда тот окрашивается кровью, осторожно провожу пораненной конечностью по внутренней стороне девичьего бедра.

— Вытри, Белла, — киваю на покрывало, на котором сидит жена. На мягкой белоснежной тряпке уже остались следы нашей безумной страсти. Но еще одно подтверждение не помешает.

Я, конечно, уверяю жену в полной лояльности персонала. Они не только лояльны, но и преданны. И каждый из них сочтет Беллу недостойной меня. Невеста должна прийти к хозяину чистой и непорочной. И если я выкрал чужую жену, никто не должен знать подробностей. Даже мои близкие родственники.

А если выявится факт первого брака Беллы, любой из моего окружения будет уверен в его фиктивности. Они не будут болтать, не сдадут меня старейшинам. Но лучше пусть в их мире все будет правильным и четким.

— Зачем? — еле слышно охает жена, выполняя в точности мое поручение. А я, зажав губами ранку, жду, когда остановится кровь. На мне обычно все заживает как на собаке.

— Соблюдаем традиции, — подмигиваю я. — Так легче жить, — жарко шепчу в маленькое ушко. Потянувшись к вешалке, снимаю висящий на плечиках белоснежный халат и накидываю Белле на плечи. — Пойдем в спальню, душа моя, — предлагаю хрипло и, подхватив жену на руки, несу ее в нашу спальню.

Она смущенно прячет лицо у меня на груди, а я чувствую себя воином, несущим самую дорогую добычу.

Белла! Девочка моя хорошая! Ни на минуту не пожалел о своем скоропалительном решении. Ни тогда, когда торговался с Ринатом, ни пару часов назад, когда велел водителю развернуться на встречке.

Медлить нельзя. Тот, кто выкрал историю болезни, точно знает о нашей ситуации. И наверняка решил шантажировать. Скорее всего, это Равиль. Хоть мои люди и поговорили с ним. Но Гамалетдинов борзый. У него хватит гонора обратиться к старейшинам. А те, если брак не будет консумирован, заставят вернуть жену законному мужу.

Вот только я не отдам. Ни за что. Наш союз с Беллой — уже свершившийся факт. И пусть теперь Гамалетдинов доказывает, что был Белле настоящим мужем, а не фиктивным. У меня есть свидетели обратного. Та же Фарида!

Сердце сковывает только от одной мысли, что моя девочка была в руках этого козла. Адреналин зашкаливает. Равиль... сука... Как мог Ринат отдать дочку этому мерзкому типу? Там на лице отпечатаны и порок, и похоть, и дикий гонор. У нас таких на раз обламывают еще в детстве. Но Равиль видимо рос где-то в заповеднике и берегов не знает. Пусть только попробует на пушечный выстрел подойти к моей Белле, удавлю, на фиг!

В кармане штанов пиликает сотовый. Кому я там понадобился, блэд? Не обращаю на звонки никакого внимания. И только уложив жену на постель, выуживаю трубку.

«Наиль. Мальчик мой. Придется тебе сегодня отдуваться за двоих», — читая обеспокоенные сообщения, улыбаюсь насмешливо.

«Ты где, брат? Мы с Ходжой ждем», — после двух пропущенных приходит еще одно сообщение в ватсап.

«Сегодня не ждите, пацаны», — отправляю ответ. И стянув с себя тряпки, пропахшие любовью, ныряю под одеяло к Белле.

Глава 17

Мурад спит, прижимая меня к себе как самую большую драгоценность. Утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь. Вдыхаю ставший привычным запах. Как же мне нравится, как пахнет Хафизов! Даже сейчас, когда к селективному парфюму, ушедшему во вторую или третью ноту, примешивается запах пота. Но, наверное, так и должен пахнуть мужчина.

Не благоухать отдушкой дезодоранта, как Равиль. Морщусь, вспоминая первого мужа. Мне в нем ничего не нравилось. Ни-че-го! Ни запах, ни манера говорить, ни любовь к странной зауженной одежде. Бр-р-р!

«Как же хорошо, что меня Хафизов украл», — прикрыв глаза, думаю мечтательно.

Обняв мощный торс мужа, глажу по спине, по лопаткам, обвожу пальцами каждый позвонок. А потом, набравшись смелости, опускаю ладонь ниже. На упругую накачанную задницу. И сразу же крепкое колено Хафизова разводит в сторону мои. Наши ноги переплетаются, а Мурад еще крепче прижимает меня к себе.

— С огнем играешь, Белла, — шепчет он глухо. И целует.

Как же он целуется мастерски! Сердце снова вылетает из груди, припухшие губы саднят, а низ живота сводит от желания. Но нельзя. Мой мужчина дремлет.

«А я ему мешаю», — думаю я, тихонько убирая ладонь.

— Положи на место, — сонно шепчет муж и снова целует меня куда-то в ключицу. — Ты восхитительная, Белла, — выдыхает он. — Умотала меня. Но я снова хочу.

— Я тоже, — выпаливаю, не подумав. И тут же в ужасе прикусываю язык. Разве так должна отвечать порядочная жена уважаемого человека?

— Кто я такой, чтобы спорить? — довольно, будто кот, сонно улыбается мне Хафизов и, прижав меня покрепче, переворачивается на спину. — Ты сверху, Белла, — велит он хрипло.

«Что? — дергаюсь я в смятении. — Как это — сверху? Я не могу. Для приличных женщин это недопустимо», — содрогаюсь только от мысли, что буду сидеть на бедрах Мурада совершенно голая.

— Я не могу, — шепчу, заливаясь краской.

— Тут кроме нас никого нет, — хрипло смеется Мурад и, кажется, понимает все мои страхи. — Все, что происходит в нашей спальне, никого не касается. Запомни это.

— Да, — киваю несмело. — Но... - не успеваю договорить, как снова оказываюсь на спине, а сверху возвышается Хафизов.

— Не хочу тебя принуждать, но мы еще вернемся к этому вопросу, жена, — рычит он, нависая надо мной тенью. Подхватывает меня под бедра и одним движением входит внутрь. — Смотри на меня, девочка,