Принцесса для Темных земель - Таня Туманная - Страница 16

— необычное для него состояние, и даже друидесса казалась не столь расслабленной, как обычно.

Посмотрев на меня, она поджала губы.

— Ты поняла, зачем я привела тебя? — спросила Талория через Алтана.

Я покачала головой, но исправилась, увидев её недовольство.

— Ты упорно пытаешься донести мне что-то связанное с жестокостью этого мира, но я и так знаю, что люди и звери умирают. Зачем мне видеть зверства?

Талория помолчала немного, явно раздумывая. Затем заговорила мягко.

— Ты как олениха, вздрагивающая от каждого шороха. Она знает, что такое жестокость, но она от неё бежит. А нужно тебе стать волчицей, что рвёт плоть за обиды и скалит зубы от страха. Найди в себе ярость, найди в себе жажду мести. Эта земля не примет тебя иначе. Я решила, что, если ты увидишь смерть того, кого любишь, это тебе поможет. Жаль, что не вышло.

Я отвела взгляд. За тоской, грустью и сочувствием к Джархану мне даже в голову не пришло разозлиться на Сохора.

Возможно, я слишком слабая для этой земли.

После занятия Талория обернулась кошкой и легла на разогретые солнцем доски. Я давно заметила, что дремать она предпочитает зверем.

— Алтан, — решила я спросить о вчерашнем, раз уж мы оказались наедине, — что за пристрастия у Джархана?

Оборотень раздумывал несколько минут. Я молчала и не торопила.

— Были, — наконец, бросил он, — я давно ничего не замечал и не слышал.

— Хорошо, — исправилась я слегка раздражённо, — что за пристрастия у него были?

Алтан посмотрел на меня мрачно, но ухмыльнулся и ответил преувеличенно грубо.

— Ему нравилось ломать любовницам пальцы. Иногда запястья. Он занимался этим в моём доме, в клане, давшем ему приют после того, как Цаагал отослал от себя нелюбимого сына. Мальчишка мучил девушек, которые приходились мне родственницами. А сам при этом называл меня другом.

— И теперь ты ему служишь? — удивилась я.

— Он... начал себя контролировать, — добавил Алтан словно через силу, — Изменился, как говорит сам. Не думаю, что это так, но из живых наследников Цаагала он лучший вариант.

— Это повод не быть ему врагом. Но не служить.

Алтан изобразил неприятную гримасу — вроде и улыбнулся, мол, внимательная, а вроде и лучше бы тебе, девочка, в душу мне не лезть.

Но ответил.

— Джархан выплатил виру, не принять которую я не мог. Держать зло после принятия виры — последнее дело.

Глава 18

Лилит

Постепенно всё успокоилось. Не стало прежним, но вышло из фазы острого конфликта.

Вначале за мной приглядывали откровенно и навязчиво, затем контроль стал деликатнее. Сарано всё-таки увлекла меня шахматами, и играя с ней до ночи, я не почти чувствовала себя одинокой. Иногда мне казалось, что в других условиях мы могли бы с ней быть подругами.

— Почему шахматы? — поинтересовалась я как-то раз. Игру любили в Тихих Землях, но уже в Блуоксе она не пользовалась популярностью. — Откуда ты вообще о них узнала?

Сарано подняла на меня глаза. Пронзительно-синие, пугающие холодом и необъяснимой неестественностью.

— Во время войны, — пожала она плечами, ответив только на второй вопрос.

— Ты учувствовала в ней? — спросила я натянуто-нейтрально. — Убивала людей?

Советница опустила взгляд к доске. Взяла своего короля и положила на бок.

— Конечно. Это партия за тобой. Еще одну?

Я была уверена, что Сарано поддавалась. Я кивнула и принялась заново расставлять фигуры по доске.

Джархан, чувствуя, как напрягаюсь я в его присутствии, не навязывал своё общество. «Наша» спальня оставалась исключительно моей на протяжении нескольких недель. Затем супруг начал возвращаться в неё поздней ночью и уходить ранним утром.

Мы больше не вели себя как влюблённые идиоты. Общались, обсуждали общие дела, но нежности растаяла, как тает по весне снег.

Иногда я по ней скучала. Тайком разглядывала Джархана, с тоской вспоминала объятия и поцелуи, одна продолжала держать дистанцию. Опаска и непонимание никак не хотели оставлять меня.

«Ему нравилось ломать любовницам пальцы», — всплывало в памяти каждый раз, когда Джархан меня касался.

Это не укладывалось в голове.

Возможно, мне нужно больше времени.

Джархан не сдался полностью — он пытался ухаживать за мной, улыбаться и дарить очаровательные безделушки, не глядя на мою холодность.

Я хотела дать ему шанс, но ничего не могла с собой поделать.

По ночам я просыпалась, когда он возвращался. Как тихо ни открывал бы Джархан тщательно смазанную дверь, как мягко ни ступали бы его ноги, каждый раз меня подбрасывало на месте. Я старалась не выдавать пробуждения: лежала неподвижно, рассматривала его молча. Полуобнажённый силуэт на фоне освещённого луной окна зачаровывал меня. Иногда пугал, а иногда привлекал. Пару раз я почти решилась позвать супруга, попросить обнять меня и коснуться губ. Но ни разу этого не сделала.

Алтан стал относиться ко мне лучше. Покровительственнее. Талория смотрела грустно, но уважительно. Друидесса определённо оценила мою готовность залить эту землю кровью, хоть и сказала потом, что я так ещё идиотка.

Не знаю, что сыграло большую роль: смерть волков, знания о прошлом Джархана или моя глупость со вскрытым предплечьем, но вскоре я начала различать мелодию здешних земель. Отдалённо и нечётко, но я хотя бы её слышала. Талория радовалась и уверяла: с каждым днём я буду разбирать её всё лучше. Ещё немного, и главной моей задачей станет не учиться слышать, а пытаться звучать в резонанс.

Отцу либо не донесли о моей глупости, либо он тактично о ней молчал. Мы писали друг другу письма — их больше не перехватывали. Он делился последними новостями: галантный роман Найли с принцем Энии, долгое путешествие Криса в Тихие Земли, первая успешная охота брата.

Я радовалась за них.

Лето в Калиморе оказалось знойным. Сосны трескались от жары, и смола, стекавшая по стволам, напомнила мне сочащуюся сукровицу. Верхушки деревьев обгорели и пожелтели. Выгорала трава на прогалинах.

Полчища комаров досаждали днём и ночью. Их не отпугивали ни гвоздика, ни мята. Я попросила отца прислать мне живую герань и лимонное масло — он выполнил мою просьбу, несмотря на странность. Лучше не стало. Постепенно я просто привыкла.

Два выбранных щенка, наконец, переехали в дом. Шебутную девочку, по окрасу один в один как погибший Охотник, я назвала Черникой. Светлую, больше похожую на мать, Вербой. Возиться с щенками было приятно. Мы занимались этим вместе с Джарханом. Обсуждения собак и совместные игры не позволяли нашим отношениям расклеиться окончательно. Но и сблизиться не помогали.

Те девушки тоже наверняка считали его милым. Они доверяли ему, раз решили пойти в постель. Любили. Я всегда помнила