Принц ночи - Лорен Палфриман - Страница 11

Джек уходит и закрывает за собой дверь. Как только мы остаемся одни, Каллум незаметно прислоняется к стене. Однако он встречается со мной взглядом, и в нем вспыхивает огонь, хотя выражение его лица смягчается. Он поднимает палец и подзывает меня.

— Иди сюда, — говорит он.

Глава шестая

Пересекаю комнату и останавливаюсь в нескольких дюймах от Каллума.

Он прислоняется к стене, и я наслаждаюсь успокаивающей твердостью его груди под рубашкой. Он вздыхает, как будто мои прикосновения успокаивают его так же, как и меня. Без предупреждения Каллум просовывает руки мне под бедра и приподнимает. Я обхватываю ногами его талию.

Он несет меня к кровати, забирается на нее и укладывает меня на одеяло. Моя голова утопает в мягкой, как перина, подушке. Он нависает надо мной и переносит свой вес на предплечья по обе стороны от моего лица. Прижимается своим лбом к моему. Его кожа горячая, почти как в лихорадке.

— Я так волновался. — Его голос шершав, как песок.

Я беру его лицо в ладони.

— Ты в порядке?

— Нет.

Мои брови приподнимаются от его признания. Очевидно, что Каллум борется со всем, что произошло за последние несколько дней, но я не ожидала, что он это признает. Всякий раз, когда я видела, как мой отец напрягается под тяжестью управления королевством, он набрасывался на тех, кто был ближе всего. Всякий раз, когда у моего брата было плохое настроение, он прикладывался к бутылке.

И снова меня поражает, насколько силен этот человек — этот волк, — способный проявлять свои эмоции, не опасаясь, что они могут быть направлены против него.

Провожу большим пальцем по его подбородку, и его щетина царапает мою кожу.

— Поговори со мной.

— Тебе было больно, а я был бессилен это остановить. Джеймс пытается сделать тебя своей. Фиона в заложниках. И Блейк, — он качает головой, затем издает тихий смешок. — Я застрял здесь с Блейком, пытаясь притворяться, что не хочу разлучать его и людей, которые на него работают. Единственная хорошая новость за последние дни — это то, что у Джеймса нет Сердца Луны. У Блейка есть шпион в Мадах-Аллайх, который вчера прислал весточку.

Несмотря на то, что Волки изменились в ту ночь, когда Джеймс передал меня Себастьяну, меня это не удивляет. Сердце Луны — это древняя волчья реликвия, которая, как говорят, была извлечена из груди Богини Луны. Она дала бы волкам возможность превращаться по своему желанию, что стало бы большим преимуществом в войне между людьми и волками.

— Я не думала, что Себастьян променял бы что-то настолько важное на меня, — говорю я.

— Глупый человек, — говорит Каллум.

— Хотя странно, что ты обратился. В тот момент мне показалось…

Каллум морщит лоб.

— Что?

— Я молилась богине Луны, — говорю я, чувствуя себя глупо. — Мне вдруг показалось, что она ответила.

Каллум мягко улыбается.

— Возможно, так оно и было. Говорят, что иногда она вмешивается в судьбы Волков. — Он гладит меня по щеке, затем вздыхает.

— Что?

— Я думал, что почувствую себя лучше, когда ты проснешься, но сейчас я чувствую себя… беспокойным.

Я замечаю напряжение в его теле и твердость, которая прижимается к моему бедру через килт. Жар разливается по телу, и я глажу его по щеке. Находиться рядом с таким мужчиной для меня в новинку, и я не могу отрицать, что тоже беспокойна.

— Могу я тебе с этим помочь?

Каллум накрывает мой рот своим. Он издает низкий горловой звук, углубляя поцелуй. Его язык касается моего — горячий и властный — и между моих бедер разливается тепло. Я прижимаюсь к нему сильнее. Обвиваю ногами его талию, теснее к его торсу, всхлипываю, когда меня пронзает волна удовольствия.

Он отстраняется, слегка дрожа, и закрывает глаза.

— Нет. Я боюсь, что из-за меня у тебя снова начнется лихорадка. Я чувствовал себя виноватым три дня.

— О чем ты?

Он открывает глаза и моргает в ответ, усмиряя своего волка.

— Когда мы волки, когда мы… возбуждены… наша звериная сторона берет верх. Когда мой рот был у тебя между бедер, — мои щеки вспыхнули, но Каллум, похоже, ничуть не смутился, — я разбудил твоего волка. Ты потратила следующие три дня, пытаясь подавить его. Если бы я сделал с тобой то, чего хочу… — Он качает головой. — Страшно подумать, как долго ты тогда будешь без сознания. Больше я с тобой так не поступлю.

— Думаешь, что доставишь мне столько удовольствия, что у меня несколько дней будет жар?

На его лице такое раскаяние, что мне приходится подавить улыбку.

— Да.

— Ты похоже очень высокого мнения о себе, да?

С его губ срывается тихий смешок. В уголках его глаз появляются морщинки, и они становятся светлее — цвета верхушек деревьев, на которые падает солнечный свет. На мгновение он выглядит моложе. Не Альфа с тяжестью клана на плечах, собирающийся бросить вызов своему брату, а молодой волк, полный озорства и света.

— Не припоминаю, чтобы ты жаловалась, когда я пробовал тебя на вкус в прошлый раз, или каждый раз, когда ласкал тебя пальцами, пока ты не выкрикивала мое имя.

Я борюсь с румянцем, а его улыбка становится шире.

— Тебе не кажется, что я заслужил такое высокое мнение о себе?

Прикусываю нижнюю губу.

— Не могу вспомнить. Возможно, тебе стоит мне напомнить.

Он рычит, прежде чем прикусить мое ухо зубами.

— Требовательное маленькое создание. Прими ванну, а потом мы пойдем погуляем на улице. Я уже несколько дней сижу взаперти, как и ты. Свежий воздух пойдет тебе на пользу. — Он целует меня в нос, затем в лоб, прежде чем выражение его лица снова становится напряженным. — И ради любви к Гелах, сними одежду Блейка, хорошо? Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не сорвать ее с тебя.

— Не собираюсь тебя останавливать.

Он стонет и скатывается с меня.

— Прими ванну. Сейчас же.

***

— Я буду рад выбраться отсюда. — Каллум сжимает мою руку, когда ведет меня через вестибюль Лоуфелла к дубовой двери. Помещение небольшое, без отделки, и лестница ведет на другой этаж. — Мы здесь окружены врагами. Я отправил сообщение в Хайфелл, но не думаю, что мои люди прибудут раньше полнолуния. Поэтому пока придется ждать, прежде чем что-либо предпринять.

— У тебя большая армия? — спрашиваю я.

Дверь скрипит, когда Каллум открывает ее, и ветер швыряет дождевые брызги мне в лицо.

— Достаточно большая, чтобы защитить Хайфелл, но не для того, чтобы держать всех под контролем, когда мы доберемся до Мадах-Аллайх, — говорит Каллум.

Мы выходим на улицу, в