Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман - Страница 74

как будто в окно, хотя в комнате матери Джейн, конечно же, не было окон. – Они не такие, как мы, Джейн. Таких, как мы, очень мало. Большинству людей не нужна высшая цель, не нужен никакой смысл. Им просто нужно слегка подсластить свое существование, чтобы было не так тяжело просыпаться по утрам. Скажи мне… – Он вновь посмотрел на нее с прежним блеском в глазах и лукавой улыбкой, и Джейн чуть не упала от облегчения, увидев того самого Робина, которого она знала. Того самого Робина, к которому так тянулось ее сердце. – Как тебе удалось раздобыть ключ от моей тюрьмы?

– Я прислуживала жене шерифа, – сказала Джейн. – Он спрятал ее в королевской усадьбе.

– Так-так. – Робин поднял кружку. – Может, теперь он поймет, какая ему досталась горячая, необузданная кобыла. И все же сумеет ее объездить.

Джейн стало неприятно. Робин так грубо отозвался о прачке и еще хуже – о Беатрис, и она вдруг задумалась, как именно он отзывается о ней самой, когда ее нет поблизости.

– Они уехали, – резко проговорила она. – Шериф везет жену домой в Ноттингем.

– Вот это новость! – Глаза Робина широко распахнулись. – Стало быть, мы прогнали его из города? – Он протянул кружку Джейн. – Мы победили, Джейн! С твоей помощью мы победили!

– Мы не победили, – сказала она, но все-таки взяла кружку. Может быть, крепкий напиток успокоит ее взвинченные нервы, ее бешено стучащее сердце. – Он вернется, и… – Она отпила эля и чуть не выплюнула его, когда рот наполнился вкусом гниющих цветов. – Боже мой, Робин!

– Нравится? Собственный рецепт Джона. Он у нас та еще мать-наседка. – Робин усмехнулся. – Не волнуйся так сильно, Джейн. Шериф – трус. Если он и пойдет на меня, то с целой армией за спиной. Вот только армии у него нет.

– Ты ошибаешься насчет шерифа. Он вовсе не трус. И вместо него король пришлет кого-то похуже, он сам так сказал. Кого-то, кто стоит вне закона.

– Мы все здесь, в Шервуде, стоим вне закона, – рассмеялся Робин. – Почему ты не рада нашей победе? Ты меня освободила, Джейн! Вчера ты была героиней, прямо как в древних легендах о Ланселоте или Ивейне, которых заперли в башне, и прекрасные девы их освободили!

– Никакая я не героиня, – прошептала она.

– О да, Джон и Тук похвалялись своими вчерашними подвигами. – Робин резко подался вперед, но поморщился и схватился за ребра. – Но, если по правде, меня спасла ты, разве нет?

– Не вставай! – встревоженно воскликнула Джейн. – Ты ранен!

Она поставила чашку на столик и бросилась к Робину, расправила грубое одеяло, что сбилось к его ногам, попыталась его укрыть. Невольно поморщилась от запаха крови и пота, исходящего от его тела. Может быть, Джон его накормил, но не потрудился умыть. От Робина все еще пахло болезнью, побоями, запекшейся кровью и пылью после его импровизированной тюрьмы.

– Не надо, Джейн. Хоть ты не носись со мной, как наседка. – Робин ласково взял ее за запястье и похлопал ее рукой по кровати. – Для этого у меня есть Джон. – Его голос стал мягким и чувственным, как мурлыканье довольной кошки. – Лучше присядь. Просто побудь со мной.

Джейн покачала головой и снова чуть не расплакалась, вспомнив пустые глаза мертвого мальчика-служки. Она должна обо всем рассказать Робину, прямо сейчас. Но что он подумает о ней, когда она завершит свой рассказ? Что он скажет, когда узнает правду о ее трусости?

– Джейн, что случилось? Тебя кто-то обидел? – Робин вновь взял ее за руку, и на этот раз Джейн позволила ему усадить себя на кровать рядом с ним. – Ну же, мне можно рассказывать все без стеснения.

– Это Джон. Он… – Она чуть не подавилась своим признанием. Ей не хотелось потерять уважение Робина, ни за то, что она жалуется на Джона, ни за то, что она просто стояла, смотрела и не сделала ничего, чтобы ем помешать. – Он убил их обоих, – прошептала она. – Они с Уиллом убили монаха и служку. Мальчик был невиновен, Робин.

Робин нахмурился, и у него на лице промелькнуло какое-то странное выражение.

– Да. Он был невиновен.

Джейн в ужасе отпрянула.

– Ты знал?

– Мы с Джоном перекинулись парой слов.

– Парой слов? И это все? – Джейн вдруг разозлило, что Робин не выказал гнева. – Только слова?

Робин тяжко вздохнул, и у Джейн перехватило дыхание.

– А что я должен был сделать, Джейн? Поколотить Джона? Или рвать на себе волосы? Как, по-твоему, было бы справедливо?

– Я… – Джейн покраснела, пытаясь сдержать подступившие к горлу рыдания, но даже теперь ее волновало, как она выглядит. Наверняка жутковато: волосы растрепались после скачки верхом, лицо пошло красными пятнами, глаза опухли от слез. – Нет! Этого я не хотела!

Она попыталась встать, но Робин сжал ее руку и удержал на месте.

– А чего ты хотела, Джейн? Чего ты хочешь?

Его голос и взгляд вдруг наполнились темным смыслом, но сердце Джейн словно окаменело, в голове стало пусто. Ей захотелось бежать со всех ног – куда угодно, лишь бы подальше отсюда, от этой комнаты, от этого дома. Здесь все наполнено воспоминаниями о неверных, тяжелых решениях. И маминых, и ее собственных.

– У тебя был кодекс чести, – наконец проговорила она, – а теперь его нет. Он разрушен. И я тоже в этом участвовала.

– Ох, Джейн. – Робин притянул ее к себе, откинул волосы, упавшие ей на лицо, хотя она пыталась отвернуться, чтобы он видел ее такой, какой она была сейчас: заплаканной, слабой, измученной чувством вины и стыда. – Не вини себя, Джейн. Пожалуйста, не вини себя.

Она была бессильна перед слезами, хлынувшими из ее глаз, бессильна перед ним.

– Но я помогла им поймать мальчика! Я не сумела их остановить!

Робин серьезно смотрел на нее и вытирал ее слезы.

– Мы ведем страшную битву, Джейн. Настоящую войну. Бывают времена – отчаянные времена, – когда нам приходится принимать непростые решения. Делать непростой выбор. Иногда этот выбор стоит между людьми, которых мы любим, и людьми, что готовы бросить нас на растерзание волкам. – Он ласково взял ее под подбородок. – Джон знал, что я на него рассержусь, но он положил мою жизнь и мой гнев на две чаши весов, как это сделала бы сама богиня правосудия, взвесил их и сделал выбор. Это семья, Джейн. Это верность.

Джейн казалось, будто она тонет в бушующем море. Она сглотнула, чтобы прогнать тошноту, подступившую к горлу. Этот служка, хотела она возразить, этот мальчик не бросил бы меня на растерзание волкам. Но его все равно убили. Но Робина там не было.