Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман - Страница 26

том, как сообщить об этом Эдо.

Иветта как будто прочла ее мысли:

– И неважно, что скажет Эдо. Скажи ему, что я была очень настойчивой. Даже сердитой и грозной.

Она совсем не казалась сердитой и грозной. Она казалась уставшей, даже измученной, и Джейн невольно улыбнулась, когда поспешила прочь.

Мастер Эдо, конечно же, начал брюзжать, но выдал Джейн нужные травы и объяснил, как найти комнату Иветты.

– Только будь осторожнее, девочка. Эти колдуньи запросто могут заманить невинную душу в ловушку и заморочить ей голову парой дьявольских слов. – Он сморщил нос. – Ты славная девушка, и мне не хотелось бы, чтобы ты сбилась с пути.

– Мастер Эдо, не знай я вас лучше, я бы решила, что вы ко мне неравнодушны.

Эдо нахмурился и шлепнул ее по руке кухонным полотенцем.

– Но ты меня знаешь, так что давай-ка иди.

Джейн вышла их кухни, пряча улыбку. Да, она знала, что Эдо с мастером Анселем любили проводить время вместе, когда думали, что никто их не видит.

Это был единственный секрет королевской усадьбы, о котором она никогда не расскажет Робину Гуду. Возможно, хозяин Шервудского леса не стал бы использовать это знание против Эдо – но, возможно, и стал бы, – и теперь, когда старый повар принял ее всей душой, Джейн хотелось его защитить.

Матери-настоятельнице отвели комнату в дальнем конце гостевых покоев. Джейн прошла мимо стражников в стеганых рубашках, испещренных темными пятнами пота. Когда стражники были пьяны или в них пробуждалось желание женской ласки, Джейн ощущала на себе их взгляды, сосредоточенные и смертоносные, как стрелы Робина Гуда, но сегодня, по счастью, они не обратили на нее внимания – просто очередная служанка с опущенной головой. На каменных стенах висели тяжелые гобелены с изображением оленей, и птиц, и резвящихся мифических существ, и Джейн сразу почувствовала, что ее старые туфли разношены вусмерть и подошвы слишком громко стучат в сумрачном коридоре. Ей пришлось собрать всю свою смелость, чтобы постучать в дверь матери-настоятельницы.

– Кто там?

– Я принесла ваши травы, госпожа. – Ответом была тишина, и Джейн проговорила чуть громче: – Горчи-цу и…

– Да. – Джейн услышала скрип ножек стула по полу и раздраженный вздох. – Ну что ж, заходи.

Комната матери-настоятельницы была очень просторной. Кровать завалена книгами – книгами, которые следовало бы держать на цепи в монастырском скриптории или спрятать в королевской библиотеке. Столько книг – уже само по себе настоящее богатство, и это не считая роскошной одежды, мехов и шелков, которыми были увешаны почти все поверхности.

Рыцарь, о котором упоминал Эдо, тоже был здесь – высокий, статный и закаленный, как старое дерево. Иветта махнула ему рукой, отпуская.

– Все хорошо, Роджер. Ты можешь идти.

Он молча кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Иветта заметила, с каким изумлением Джейн разглядывает царивший в комнате беспорядок, и как будто смутилась.

– Да. Моя горничная бросила меня перед самым отъездом. Забеременела, если ты можешь себе представить. И не спрашивай, как она умудрилась забеременеть в монастыре. Такое случается гораздо чаще, чем ты думаешь.

– Я принесла ваши травы, госпожа, – повторила Джейн, не зная, что еще сказать. Иногда знатные люди любят просто послушать свой собственный голос, особенно если ругают слуг.

– Положи их туда. – Иветта указала на длинный стол в глубине комнаты, и Джейн сделала, как было велено. Стол был сплошь завален листьями, травами и сухоцветами и заставлен крошечными шкатулками и бутылочками из цветного стекла. Там уже не было места положить принесенные травы, поэтому Джейн переставила несколько бутылочек, стараясь не нарушить их порядок, хотя, если судить по всей остальной комнате, о порядке мать-настоятельница не особо заботилась.

Когда Джейн обернулась, Иветта пристально смотрела на нее льдисто-голубыми глазами.

– Вам еще что-нибудь нужно, госпожа?

– Ты не боишься моих снадобий?

– А их надо бояться? – Джейн спокойно выдержала ее взгляд, сама себе поражаясь. – Это всего лишь цветы и травы.

Во взгляде матери-настоятельницы было что-то такое, что придавало ей смелости, словно Иветта хотела, что Джейн почувствовала себя ее ровней. Джейн прекрасно понимала, насколько это опасно. Высокородная дама могла относиться к тебе как к подруге, как та же Беатрис, а потом позабыть о тебе, словно ты ничего для нее не значишь, или даже выбранить тебя за то, что ты забылась и переступила черту после завершения игры.

– Видишь ли, если бы моя предыдущая горничная не была настолько пустоголовой, чтобы путать подлинную алхимию с колдовством, она до сих пор оставалась бы со мной, а не растила бы пастушье отродье. Ты разбираешься в свойствах растений, Джейн?

– Да, госпожа.

Джейн польстило, что мать-настоятельница запомнила ее имя. Иветта казалась погруженной в себя и рассеянной, но ее взгляд – острый как нож – явно подсказывал Джейн, что это всего лишь игра. Возможно, Иветта играла в эту игру, чтобы быть самой себе хозяйкой. Джейн знала множество вдов, которые казались уверенными в себе и не боялись занять свое место в мире, словно их души расширялись в телах при отсутствии умалявшего их мужа. Все их жалели и сочиняли о них совершенно безумные истории, но сами вдовы они казались спокойными, умиротворенными, твердо стоящими на земле, словно крепкие деревья, а не хрупкие лепестки, которых гоняет туда-сюда ветерок от дыхания их мужей и любовников.

Возможно, что-то похожее было с Иветтой, которая жила как вдова, не претерпев тягот семейной жизни.

– Значит, ты знаешь, почему я попросила лавр и горчицу?

Джейн на секунду задумалась.

– У вас болит голова?

– Очень хорошо. – Иветта задумчиво прижала палец к губам, и Джейн заметила, что кончики ее пальцев окрашены в темно-зеленый цвет, словно она копала землю в саду, и ее руки были обветренными и шершавыми, как у крестьянки. Возможно, именно поэтому мать-настоятельница носила перчатки, когда выходила на люди: жители королевской усадьбы наверняка осудили бы ее за такие большие, отнюдь не нежные руки. Джейн невольно задумалась, а как же Иветта скрывает их в жаркую погоду. Неужели ходит в перчатках, чтобы соблюсти видимость приличий?

– Ты не хотела бы работать горничной?

Джейн не смогла сдержать смех. Что за нелепая мысль?!

– Нет, госпожа. Я всего лишь помощница на кухне. Я не смогу заплетать вам косы, готовить вам ванны и все такое. Вам нужна девушка из благородных, рожденная для шелков и мехов, которая умеет за ними ухаживать.

– Да. – Иветта закатила глаза. – Мне все так говорят.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Джейн стало жарко, несмотря на сквозняк из окна. Мысли вихрем неслись в голове. Неужели она и