Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин - Страница 68

экономике, как это будет видно ниже, начался осенью 2021 года), учитывая его масштаб, с управлением и порядком дела в мире Запада будут обстоять плохо. Впрочем, специфика западной системы управления такова, что проблемы решаются по мере поступления. Именно по этой причине, кстати, мировая система социализма и СССР были вначале разрушены, а потом с очень большим перерывом все задумались о последствиях, с которыми мы сегодня сталкиваемся.

Правды ради отметим, что была и альтернативная концепция, восходящая к президенту США Бушу-старшему, однако ее благополучно похоронили, а Бушу переизбраться не позволили. При этом сам выбор, даже не столько Клинтона, сколько стоящих за ним концепций, очень показателен. Текущие прибыли перевесили будущие риски. А сегодня мы как раз с этими рисками столкнулись в полной мере.

Если ретроспективно рассмотреть ценностные модели, которые были в России, то можно отметить, что в ХХ веке произошли по крайней мере два их принципиальных изменения. Первое – в феврале 1917 года, когда была отвергнута система ценностей православной империи, с небольшими вариациями существовавшая в России как минимум с XV века (и перенятая у Византии). Причем направлено было это изменение, скорее всего, первоначально в сторону западной системы ценностей. Это видно и по тому, кто реально способствовал Февральской революции (а есть очень серьезные основания считать, что ее организовывали агенты Франции и в первую очередь Англии, которые очень боялись одностороннего перемирия между Россией и Германией), и по тому, кто по ее итогам пришел к власти, и по риторике в прессе.

Но, по всей видимости, различия между православной и западной системами ценностей оказались слишком сильными, и вменить России эту модель в тот момент не удалось. И тогда на фоне идеологического вакуума к власти пришла группировка, которая придерживалась одного из радикальных социалистических учений. Отметим, что, как будет показано ниже, исторически православие предшествовало западной системе ценностей, а социализм появился позже – как попытка вернуть на место часть библейской догматики, отторгнутой в рамках западной модели. Именно по этой причине в ряде моментов христианская и социалистическая системы ценностей очень близки, что и позволило коммунистам во главе с Лениным и Сталиным вменить ее России.

Отметим, что подробный анализ становления социалистического общества должен включать не только ценностную систему социализма, но и источники происхождения собственно экономической теории марксизма. Которая, уж политически-то точно, была активно встроена в противодействие Британской империи континентальным империям XIX века. Но этот анализ я здесь делать не буду, поскольку книга посвящена именно экономическим идеям. Частично этот вопрос рассмотрен в нашей с Сергеем Щегловым книге «Кризис и Власть», посвященной теории Власти.

Отметим, что СССР (как и любое самостоятельное государство) имел свою версию истории, основанную, что естественно, на собственной системе ценностей. Опыт последних 30 с лишним лет (которые в некотором смысле представляют собой растянутый 1917 год) показал, что западная система ценностей принципиально противоречит многим культурным кодам советского (и/или русского) народа. Именно по этой причине все попытки объединить Сталина и Гитлера, которые делаются в рамках либеральной идеологической машины последние годы, кончаются на нашей территории неудачей. А вот на территории Запада с этим никаких проблем нет, поскольку там просто не видят вопиющих противоречий, вылезающих в рамках этой концепции.

Отметим, что эта ситуация носит и обратный характер. Все попытки описать ужасы капитализма при СССР не увенчались успехом (что и стало одной из причин краха Советского Союза), поскольку наши люди автоматически вставляли собственную ценностную базу в описание логики капиталистического мира и тут же всплывали противоречия, которые приписывались советской пропаганде. И только события 90-х годов показали, где реально были противоречия и к каким трагическим последствиям для общества бывшего СССР это привело.

И это на самом деле не случайно. Все описанные выше примеры показывают одно: как только автор исторического (культурного, социологического и т. д.) текста выбирает базовую систему ценностей, он вынужден трактовать все описываемые события и следствия из них в ее рамках. А выбор такой необходим – без него, как мы видим и по опыту 1917 года, и по опыту постсоветской России, невозможно привести общество к единому знаменателю и дать ему цель. Такую цель, которая повела бы за собой большую часть нации и обеспечила бы стабильное развитие страны и повышение жизненного уровня населения. Как это было (отдадим себе в этом отчет) в 1930–1970-е годы.

Проблема только в том, что пока непонятно, как в нынешней ситуации такая система ценностей должна выглядеть. Мы не Чехия и даже не Польша, которые просто смогли себе позволить присоединиться к очередному сильному партнеру в расчете, что за лояльность они получат «пироги и пышки». Продвижение НАТО на восток, «меморандум Рябкова» и начало Специальной военной операции на Украине показали, что мира в рамках одной системы ценностей (западной в частности) уже быть не может. Либо четкая граница, либо одна из систем ценностей будет уничтожена.

Россия-то всегда имела собственную систему ценностей, уж на протяжении последних 600–700 лет точно (а то и 1000, с момента принятия христианства, когда она стала внятно оформлена). А сейчас ее нет. И если в 1917 году нам ее предложили в практически готовом виде (к тому времени собственно системе ценностей уже было лет сто пятьдесят, а конкретно ее коммунистической версии – более 60 лет), то сейчас такой системы ценностей не видно. А все, что предлагается, имеет такой искусственный вид, что уровень его жизнеспособности явно минимальный.

Единственное, что точно понятно, – это то, что попытки дальнейшего обустраивания России на базе западной системы ценностей приведут к ее окончательной гибели. И многочисленные варианты, которые обсуждаются упомянутыми выше группами, носящими явно сектантский характер, связаны именно с тем, что что-то делать надо, причем срочно, а как – непонятно. И эта коллизия создает в обществе колоссальное напряжение, которое пока не может найти конструктивного выхода. Какая система ценностей нас спасет, в общем, на сегодня непонятно. И что делать?

С учетом этой достаточно страшной дилеммы, все дальнейшие рассуждения посвящены решению не только поставленных выше историко-экономических задач, но и описанию истории России с точки зрения анализа смены систем ценностей. Поскольку не исключено, что в процессе этого анализа ответ будет найден в некотором смысле сам собой. А если станет понятна система ценностей, в рамках которой можно будет спасти Россию (ну и мир заодно, хотя это и необязательно), и если это можно будет доказать достаточно большой части населения, то собственно технологическую часть проекта новой России отстроить можно будет достаточно быстро. В конце концов, у Ленина такого технологического проекта тоже в начале пути не было. Точнее, он довольно быстро понял ошибочность своего первоначального