Последний чекист - Александр Борисович Кердан - Страница 33

ответ не понравился. Он наклонился к Сазонову и строго сказал ему на ухо, но так как микрофон находился рядом, получилось, что его слова разлетелись по залу:

– Вы что, подполковник, не знаете, что надо отвечать – служу Отечеству!

Тут бы Сазонову промолчать да исправиться, но шлея уже ему под хвост попала. Он сказал генералу в тон, и его тоже услышали все:

– Рад бы так ответить, товарищ генерал… Так ведь нету уже нашего Отечества, которому я присягал… И трудовому народу мы теперь вроде бы не служим…

Генерал вытаращился, собрался его приструнить, но все триста человек в зале вдруг захохотали и устроили Сазонову такую овацию, что Циканову ничего другого не оставалось, как махнуть рукой, мол, идите, подполковник, на свое место, мы с вами позже разберемся.

Пока Сазонов шел к своему ряду, каждый из сослуживцев, сидящих ближе к проходу, старался пожать ему руку. Один Виктор Леонардович руки не подал.

Едва совещание закончилось и они вернулись к себе в «башню», начальник накинулся на Сазонова с упреками:

– Ну что ты творишь, Михаил? Я же на тебя уже новый наградной приготовил за дело Сатрапа… Ты же его почти реализовал… Как я теперь с этим наградным к генералу Циканову пойду?

Сазонов, терпеливо выслушав начальника, рассудительно заметил:

– Ну, во-первых, по делу Сатрапа я еще не реализовался. А во-вторых, одна государева награда у меня уже есть, чтоб на подушечку положить, когда хоронить будут, – вот и довольно с меня…

Виктор Леонардович посмотрел на него с состраданием и только пальцем у виска покрутил, мол, что возьмешь с такого идиота?..

Шаг за шагом продумывал Сазонов ход будущей реализации по Сатрапу. Но за годы работы «на земле» он не раз убеждался в том, что всех мелочей все равно не предусмотришь. В любимом сериале Сазонова «ТАСС уполномочен заявить» задержанный с поличным вражеский агент все же умудрился проглотить ампулу с ядом. Но кино – это кино, а жизнь – это жизнь. В ней столько всего случается, что никакой сценарист не придумает.

В апреле девяносто четвертого года совершенно неожиданно для Сазонова развил бурную деятельность майор юстиции Лошаденков из следственного комитета. До этого он, казалось, играл в компании Сатрапа второстепенную роль, был готов за сто долларов куда-то ехать, что-то разузнавать… А тут вдруг резво подключился к развалу сразу нескольких уголовных дел и гонорары за свое участие в этом процессе стал требовать на порядок выше. Вот уж, действительно, аппетит приходит во время еды.

«Прослушка» сообщила, что в недавнем разговоре с Сафроновым Лошаденков выразил готовность оказать содействие в деле гражданина Страхова из Иркутска. Страхова задержали в Москве за незаконное хранение огнестрельного оружия. Пистолет Макарова, изъятый у него, оказался из партии оружия, взятой налетчиками в Иркутском пожарном училище. Подельников Страхова – Андреева и Лепронова уже задержали, а за Страховым следователи из Иркутска прибыли в столицу. Лошаденков, будучи куратором следственного аппарата Иркутского УВД, требовал от них информацию о ходе дела якобы для доклада руководству Следственного комитета России, а сам передавал ее адвокату Янковской, защищающей Страхова. Дважды он брал к себе уголовное дело для ознакомления и оба раза привозил его на квартиру Сафронова, получая за это свой куш.

На этом деле Лошаденков и проявил себя по полной, как говорят профессионалы. Сазонов пригласил к себе следователей из Иркутска. Но за ними увязались двое москвичей: оперативник из оружейного отдела МВД и Лошаденков – рыжий и наглый крепыш с глазами навыкат. Сазонов, зная, что кто-то из московских коллег сливает Сатрапу информацию, увидев посторонних, сказал, что разговор не состоится, его надо перенести на следующий день. При прощании он шепнул старшему из сибиряков, чтобы приходили к нему в следующий раз одни, без московских сопровождающих.

– Что, где-то «течет»? – смекнул иркутянин.

– Догадливый… – крепко пожал ему руку Сазонов. – Перед тем как кому-то излить душу, следует убедиться в том, что «сосуд» не протекает…

Не успели «гости» уйти, как в кабинете у Сазонова заверещал телефон оперативной связи.

Позвонила контролер техслужбы и радостно сообщила, что они вычислили источник утечки информации…

– С этого момента поподробней… – приказал Сазонов.

– Есть поподробней! Только что Сафронову на домашний телефон звонил сотрудник следственного комитета МВД России Лошаденков… – бодро отрапортовала она. – Отчитался, что иркутян вызывали в Контору, что он тоже туда напросился, но узнать ничего не смог, так как встреча была перенесена на другое время…

– Спасибо! – поблагодарил девушку Сазонов, не преминув похвалить и себя самого за то, что сумел организовать взаимодействие с техслужбой и ее сотрудники не ждут окончания своего дежурства, чтобы сообщить ему итоги прослушки за сутки, а передают оперативно-значимую информацию сразу же по ее поступлении.

Эта информация Сазонову пригодилась не только для того, чтобы Лошаденков попал к нему на красный карандаш, которым он обвел кружок с фамилией следователя на своей, разросшейся до трех ватманских листов схеме, но и для переговоров с начальником оружейного отдела Главного управления уголовного розыска МВД.

Милицейский полковник позвонил ему через час и начал с упрека:

– Михаил Иванович, ты что же думаешь, это мои ребята бандюкам информацию сливают? Полагаешь, что вы одни – такие кристальные и честные, что никто кроме вас за дело не болеет? – пророкотал он. – Да я лично каждому из своих горло перекушу, если узнаю, что кто-то бандитам стучит!

Сазонов, как мог, успокоил его, сказал, что извиняется перед сотрудником, который привозил иркутян, что его непричастность к сливу информации уже доказана. Чтобы как-то смягчить ситуацию, даже поделился с полковником, что благодаря несостоявшейся беседе удалось вычислить источник утечки…

– Узнаю я эти ваши конторские штучки… – уже более миролюбиво резюмировал полковник. – Сначала всех подозреваете, потом лобызаете и в братской любви клянетесь…

– А вы, «младшие внуки», разве не так? – добродушно огрызнулся Сазонов, довольный тем, что дружеский контакт с оружейниками восстановлен.

Лошаденков, конечно, о своем проколе даже не догадывался. Он продолжал активничать, все больше запутываясь в паутине Сатрапа и его коррупционных делах. Особенно «отличился» Лошаденков в деле вымогателя Ракитного из группировки Михасика. Вместе со своим подельником Панфериным Ракитный в конце девяносто третьего года похитили гражданина Азербайджана Вергаласова и потребовали у его сожительницы, директора индивидуального частного предприятия «Мария» Мельниковой, шестьдесят два миллиона рублей, угрожая в случае отказа убить заложника. Как выяснилось, нанял бандитов секретарь Союза российской молодежи Евченко, которому Мельникова не отдавала большой кредит. Мельникова оказалась женщиной неробкого десятка и обратилась в РУОП. Она передала в милицию аудиокассету, на которой был записан ее разговор с Ракитным, где он, требуя выкуп, откровенно угрожал.

Милиционеры освободили Вергаласова, а Ракитного задержали. Санкцию на арест Панферина прокуратура тогда почему-то не дала. И Панферин подался в бега.

Защищать Ракитного солнцевские братки снова подрядили Янковскую. Она вместе с Сафроновым разработала тактику развала дела. Действовали по уже отработанной схеме: провалить опознание Ракитного потерпевшими, договориться с ними об отказе от прежних показаний, отредактировать показания свидетелей по делу и изъять из него ряд документов и улик, не забыв поменять при этом протокол обыска.

Лошаденков за десять с половиной тысяч долларов согласился Сатрапу и Янковской помочь. Он, опять же под предлогом того, что уголовным делом заинтересовался заместитель руководителя Следственного комитета, доставил уголовное дело Ракитного и главную улику – аудиозапись угрожающего разговора подследственного с потерпевшей из следственного отдела УВД Восточного округа на квартиру Сатрапа. Затем попросил своего знакомого звукооператора так обработать запись, чтобы голос Ракитного невозможно было идентифицировать. И в таком виде Лошаденков вернул кассету вместе с уголовным делом в УВД, где никто из следователей почему-то искажения звукозаписи не заметил. Потерпевшие Вергаласов и Мельникова после беседы с Янковской вдруг резко изменили свои показания. В итоге – следователь УВД Восточного округа Вострикин прекратил дело Ракитного за отсутствием состава преступления. Но горбатого, как говорится, только могила исправит. Не успел Ракитный выйти из СИЗО, как устроил в кафе «Ритм» пальбу из пистолета и был задержан прибывшим нарядом милиции.

Сафронов и Янковская снова обратились к Лошаденкову с предложением решить вопрос. В пятницу двадцать третьего апреля Лошаденков позвонил на квартиру к Сатрапу и пообещал:

– Приеду к вам двадцать шестого, Михаил Иванович. Привезу с собой то, что вас интересует… Пусть Наташа конфеты приготовит. Килограмма полтора, думаю, будет