Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли - Страница 19

теперь живет в городке под названием Десять тысяч пальм, а Босх в это время просматривает базу данных с десятью тысячами отпечатков ладоней.

Когда Босх вернулся в отдел, Райдер не было за ее столом. На его столе не было никакой записки с объяснениями, и он решил, что она просто взяла перерыв. Он сел за ее стол и посмотрел на ноутбук. Она оставила его включенным, но перед уходом из офиса очистила экран. Он вытащил список имен из книги убийств и подключился к компьютеру НЦИП[23]. У него не было собственного компьютера, и он не обладал высокими навыками работы с Интернетом и большинством баз данных правоохранительных органов. Но НЦИП существовал уже много лет, и он знал, как пробить по нему имена.

Все тридцать шесть имен из его списка были пробиты по существующим базам данных в 1972 году и очищены. Сейчас его интересовало, не арестовывали ли кого-нибудь из этих тридцати шести человек за какое-нибудь серьезное или похожее преступление в годы после убийства Джун Уилкинс.

Первое же имя, которое он ввел, выдало несколько ссылок на аресты за вождение в нетрезвом виде. Это не особенно взволновало Босха, но он все равно обвел это имя в списке и пошел дальше. Следующие семь имен не попали в список, и он вычеркнул их. Следующее за ним имя попало в список с арестом за нарушение общественного порядка. Босх обвел его кружком, но снова не почувствовал крючка.

Процесс продолжался, и большинство имен оказались чистыми. Только когда он ввел двадцать девятое имя, Босх взглянул на экран и почувствовал, как в груди у него сжалось.

Двадцать девятое имя было Джонатан Гиллеспи. В книге убийства он был описан как собаковод, продававший миниатюрных пуделей в 1972 году. Он продал собаку Френчи Джун Уилкинс за два года до ее смерти и был опрошен Спейгельманом и Финстером, когда они пытались пробить версию о выставке собак в деле. Согласно записям НЦИП, Гиллеспи попал в тюрьму по обвинению в изнасиловании в 1981 году и отсидел там шесть лет. Сейчас он зарегистрированный сексуальный преступник, живущий в Хантингтон-Бич. Других арестов с 1981 года не было. Ему было шестьдесят восемь лет.

Босх подчеркнул имя в списке и записал номер дела. Он имел префикс ДПЛА. Хотя ему сразу же захотелось заняться Гиллеспи, он сначала проверил остальные имена по базе данных НЦИП. Он получил еще два совпадения: одно — за вождение в нетрезвом виде, другое — за ДТП с пострадавшими. Он обвел эти имена кружком, чтобы не забыть о процедуре, но они его не взволновали.

Прежде чем выйти из системы НЦИП, он переключился на базу данных по отслеживанию преступлений и ввел в окно поиска "гидрохлорид кетамина". Он получил несколько результатов, все за последние пятнадцать лет, и узнал, что это вещество все чаще используется в качестве наркотика для изнасилования на свидании. Он пролистал список дел и не увидел ничего, что связывало бы их с Джун Уилкинс. Он вышел из базы данных, чтобы начать исследование по Джонатану Гиллеспи.

Закрытые дела с 1981 года попали в архивы на микрофишах, и департамент медленно двигался назад, вводя информацию о делах в компьютеризированную базу данных департамента. Но 1981 год был слишком далек. Единственный способ для Босха ознакомиться с делом о сексуальном нападении, из-за которого Гиллеспи попал в тюрьму, — это обратиться к архивам, которые находились в "Пайпер Тек", хранилище и базе авиаэскадрильи полиции на окраине центра города.

Босх перешел на свою сторону стола и написал Райдер записку, в которой сообщил ей, что придумал горячую версию и пробивает ее через "Пайпер Тек". Телефон на его столе начал звонить. Он дописал записку и взял трубку, одновременно вставая, чтобы донести записку до стола Райдер.

— Отдел нераскрытых преступлений, Босх.

— Гарри, это Ларкин.

— Я как раз собирался тебе позвонить.

— Правда? Зачем?

— У меня есть для тебя имя.

— Забавно, но у меня тоже есть для тебя имя. Я сопоставил твой отпечаток ладони, и тебе это не понравится.

— Джонатан Гиллеспи?

— Что?

— Джонатан Гиллеспи.

— Кто это?

— Это не твоё совпадение?

— Не совсем.

Босх снова сел за свой стол. Он расстелил перед собой блокнот и приготовился писать.

— На кого ты вышел?

— Отпечаток ладони принадлежал одному из наших. Парень, должно быть, оставил его на месте преступления. Сожалею об этом.

— Кто это?

— Имя — Рональд Экерсли. Он работал у нас с шестьдесят пятого по восемьдесят пятый год, а потом его убрали.

Босх почти не слышал, что еще говорил Ларкин.

— …показывает, что после выхода на пенсию он был лейтенантом патрульной службы. Если тебе понадобится поговорить с ним, ты можешь обратиться в отдел кадров и узнать его текущее местонахождение. Но похоже, что он мог просто оступиться и положить руку на стену, когда был на месте происшествия. В те времена они ничего не знали о протоколе места преступления, и некоторые из этих парней… Черт, лет двадцать назад я убирал пыль с места убийства, и один из детективов, пробывший там всю ночь, начал жарить яичницу на кухне мертвого парня. Он сказал: "Он возражать не будет, а я чертовски голоден." Ты в это веришь? Так что неважно, как усердно ты вдалбливаешь им, что нельзя трогать…

— Спасибо, Ларкин, — сказал Босх. — Мне пора.

Босх повесил трубку, взял со стола Райдер записку и скомкал ее в руке. Он снял с пояса мобильный телефон и набрал номер Райдер. Она ответила сразу же.

— Где ты? — спросил Босх.

— Пью кофе.

— Хочешь прокатиться?

— Мне нужно закончить резюме по делу. Куда прокатиться?

— В Тен-Таузенд-Пальмс.

— Гарри, это не поездка. Это путешествие. Это как