Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша - Страница 19
- Предыдущая
- 19 / 111
- Следующая
19
— Так это ты тут дерьмо по стенам размазываешь, Паша? — спросил Веселуха, делая кислое лицо.
— Вы увидите, — сказал Паша укоризненно.— Но будет поздно.
— Лукин! С ним начинали! И тебе не стыдно!
Паше немедленно стало стыдно, но он не поддался,
— Ян Владиславович, — сказал он сердечно. — Поверьте мне, нас нагло обманывают! И кто...
Тут Паша взглянул на шефа и запнулся. Ян Владиславович курил и иронически улыбался.
— Я, дружок мой, — сказал он веско, — я, Паша, физик, в отличие от вас! Вы можете тратить свое время на мелкие подкопы, вы можете тратить свое время, а я — не могу.
Директор неопределенно махнул рукой во двор, где в ровней тепле, прозрачные и нежные, стояли парки и улицы все в желтых листьях. Стебли сурепки и полыни засохли вдоль дорог.
— И невыносимо же, — тут Веселуха повысил голос, — отвлекаться на все ваши дрязги!
— Да-а, — смело обличил его Паша Ненашев, — а на кальвадос, «Бейлис», можжевелловый джин и старку — выносимо? Ян Владиславович! — продолжал он горячо. — Пока вы тут хозяин! Умоляю вас. Во имя вашей концепции — во имя российской (Паша почесал бритый череп) науки. Ну, посмотрите вы пару бумаг. Вы же у нас абсолютный монарх. Вы же все можете. Ну, посмотрите, я знаю, где он вас надувает...
— Если ты хочешь меня поссорить с Лукиным, — сказал Веселуха резко и потушил сигарету, — то это у тебя не получится. Вообще вот такие люди, которые ни хрена не делают по работе, а только разлагают коллектив... Ты хоть знаешь, как работает наш новый вакуумник? Ах, примерно? Ах, ты не физик? Ну, так и пошел тогда к едрене фене! Тебе, чтоб академиком стать трехсот лет не хватит!
— Я не ставлю перед собой такой цели, — корректно ответил Паша.
На этот раз окно было открыто настежь, и вылет произошел бесшумно. Только всколыхнулись сухие листья ворохом, а Лукин посмотрел во двор и ухмыльнулся. Все это очень ему нравилось. Директора практически не существовало: Веселуха рассеивался по миру, а он, Лукин, присутствовал зримо, весь мясной и хитрый, как лис. А уж когда в Норвегии открылся мировой симпозиум по вопросам времени, Веселуха исчез совершенно.
— Восемнадцать приглашений прислали, — извинился Веселуха перед подчиненными. — Лично сам Макферсон письмо написал от руки дорогой ручкой. Постирайтесь не отвлекать меня... ну, разве что если очень приспичит.
— Так вот прямо прошел директор к шкафчику, — поведал Рябинин Паше Ненашеву, — вынул оттуда кувшин с рябиновкой и надел пиджак.Только и видели!
— Нет, он ненормальный, — заметил Паша Ненашев грустно.
В горах Норвегии медленно падало в море рыжее солнце, водочка была разлита по стаканам, и физики, профи по Времени уже собрались по первой, но тут вдруг все обернулись и разразились криками восторга. К ним с гор, по каменистой дорожке, без галстука и багажа спускался русский гений Ян Веселуха.
— Восприимем же полные стаканы в его честь! — воскликнули физики. — Садитесь и расскажите — мы слышали давно, мы так мечтали увидеть!
Дверь в комнату Веселухи гуляла, сухой осенний ветер ленивой рукой открывал и закрывал ее, шустрые пальчики мадам Веселухи перебирали документы и выкладывали их на стол рубашкой вверх.
А Лукин крал.
Каждое утро начиналось с драки Паши Ненашева и Лукина: можно сказать, с дуэли. Паша хлестал Лукина контрактами, Лукин Пашу — платежками, но звон стоял такой, как будто они дрались на тяжелых мечах. Рябинин суетился вокруг, подавая то платок, то зеркальце — бойцы заметали следы побоища пудрой, Паша Ненашев брал ее у Натальи Борисовны Денежкиной, Лукин — у мадам Веселухи.
— Вор, погубитель, — вопил Паша Ненашев по утрам, делая выпады контрактом. — Вы уморите фирму!
— Туда и дорога! — отбивался Лукин платежкой. — Веселуха будет знать, как верить людям на деньги! Защищайтесь, сударь! Я схарчу вас — и не таких молокососов едал!
— Не говорите «гоп»! — храбро парировал Паша. — И вообще... вот приедет барин!
— Ха-ха-ха! — смеялся Лукин дьявольским смехом. — Барин тебя из окна выкинет. Правда, моя королева?
— Правда, мой рыцарь! — нагло отвечала мадам Веселуха.
Она сидела на окне, увитом порыжевшим виноградом с мелкими зелеными ягодками, на голые плечи был накинут мех, в волосах торчала нэпманская роза. Она поливала Пашу Ненашева помоями. Темно-зеленый шелковый сарафан, шелковые золотистые ноги, волна волос, скулы и подбородок: лицо немного стервозное, но удивительно притягательное. Гражданское мужество поднималось в сердце Паши Ненашева. Уши его от невольного подслушивания и подглядывания развернулись в капустные листья.
На девятый день отсутствия Веселухи Паша Ненашев рывком распахнул дверь в кабинет Лукина: там за столом, уютно свернувшись калачиком, сидел чиновник. Рядом с ним были Лукин и, конечно же, мадам Веселуха. Появление Паши Лукину, кажется, не понравилось.
— Вон, холоп, — заорал он на Пашу. — Я собственник, а ты наемный менеджер!
Чиновник тут же восхитился:
— Прелестно! Мне нравятся ваши порядки. Вот бы и нам такое ввести в правительстве. Эх, Европа не поймет, а так бы!
Паша даже не разгневался: он не принимал таких вещей всерьез.
— Валерьянки попейте, — пробормотал он. — А вам чего... бы хотелось?
Паша всегда так спрашивал, когда хотел незаметно нахамить.
— Да мне, собственно, — замельтешил чиновник. — Собственно, а-а... Я просто думал — ведь ваш прибор, он, как бы, а-а... А там и выборы не за горами, вы понимаете меня?
— Было много желающих, — прервал Лукин, — воспользоваться нашим прибором в целях блага Родины, но мы выберем только самых достойных, потому что ведь и благо Родины как таковое может быть понято по-разному... Мы коммерческая организация, вы понимаете.
— Ну, деньги, — улыбнулся чиновник. — Если бы все можно было купить за деньги, это было бы ужасно! К счастью, у нас пока имеют значение и живые человеческие связи... Кровная месть, например...
Мадам Веселуха расхохоталась. И за что Веселуха выбрал такую птицу? За красоту. Мадам Веселуха была очень красива. Блестящие волосы, как волна, — опишем ее языком цыганских романсов, — глаза, как смородина. А пахла она чем-то резким — ее духи чем-то неуловимо напоминали керосин. — «Дело пахнет керосином».
— Исстрадалась я, — плакалась мадам Веселуха Лукину
- Предыдущая
- 19 / 111
- Следующая