Покорить Францию! - Константин Мысловский - Страница 47

у нас!! В самый жуткий час!! Мы волшебную косим трын-траву!!

Да, такого содрогающиеся стены древнего Тампля наверняка еще никогда не слышали. Да и не видели уж точно.

Да и когда бы?

Строился он как резиденция главы Ордена, потом был превращен в тюрьму, потом там жили практически одни короли и особы королевской крови, в основном все больше французской национальности – когда б тут могла случиться нормальная русская пьянка? Раздольная, как степь и всеохватная, как ураган…

Ну а какая русская пьянка без песен? Тем более если собралось четверо мужиков, не считая собаки, при этом одному мужику спиртное абсолютно противопоказано, потому что он индеец (Ептыть – настоящий!), другому особо наливаться тоже не след ибо собака непьющая, а третьему (то есть мне) напиваться нельзя по причине свежеприобретенной черепно-мозговой травмы.

И все это при полном отсутствии женской составляющей. А если, как известно, мужики оказываются предоставлены сами себе, то уровень их общения быстро скатывается к уровню четырнадцатилетних подростков. Вот мы в итоге и ударились в соответствующую область…

А нам все равно! А нам все равно!

Твердо верим мы в древнюю молву!

Храбрым станет тот, кто три раза в год!

В самый жуткий час косит трын-траву!

Так что выпили мы совсем немного (Ну да – считай по-нашему… Цитата!..) А в основном ударяли по культурному обмену. Правда традиционную телеграмму: «Третий день пьем за здоровье Вашего Величества!» – в Калифорнию все же отбили – как же было не пошутить? (Ну откуда было знать, что по пути через полпланеты текст несколько изменит содержание? На такой-то аппаратуре, как у ребят – вообще чудо, что связь работает!) На вторые сутки это было, да…

А так… Две гитары – моя и сеньора Эль-Гато – четыре голоса – не считая собачьего – и репертуар на пяти языках из двух эпох – этим можно заниматься долго! Вот посиделки у нас и затянулись.

Да сперва-то мы и не думали особо распеваться. Больше обменом информацией занимались – что у кого как. А так же когда, почем и сколько, да… Рассказать и выслушать надо было много. А еще больше – обдумать. А потом кто-то к слову цитату ввернул. Кто-то – ответил… А гитары – вот они, обе – под руками. Ну и – понеслось!..

Поначалу-то, правда, мы выпендривались просто друг перед другом – кто чего сбацает, кто какие тексты помнит. А потом как-то заело… И началось нечто вроде дуэли. С переменным успехом. Поскольку гостей трое (плюс собак), а я один. Но зато у них репертуар только на двух языках – русском и испанском, а я – спасибо Наполеону – знаю еще и итальянский (пусть и в его корсиканском варианте) и могу изобразить что-то и из репертуара родины бельканто. Да плюс мои собственные переводы на французский… (Ага: «Гренада» народ впечатлила, гы…) Пригодились вот. Да и Высоцкий тоже… А чего – зря, что ли, старался?

Чего только не навспоминали по ходу дела… От Интернационала и камаринского, до Ильи Калинникова и Трофима. И все чего-то еще хотелось. Даже бессмертное: «Уно-уно-уно-уно моменто!» хором протянули, ошарашив любезно предоставленную полковником Дюруа прислугу. Но все было что-то не то…

А тут вот совпало, что называется:

В темно-синем лесу…

Где трепещут осины…

Где с дубов-колдунов

Облетает листва…

На поляне траву

Зайцы в полночь косили…

И при этом напевали странные слова!..

Вот и трясется древняя кладка от восторженного рева. Замерли в столбняке ошарашенные обитатели замка, глядя как один француз, один американец-янки, один индеец племени ваппо и один испанец блаженно орут песню на русском языке в стельку пьяными голосами. А нам, похоже, действительно все равно…

А нам все равно, а нам все равно,

Станем мы храбрей и отважней льва.

Устоим хоть раз в самый жуткий час –

Все напасти нам станут трын-трава!!

В конце даже Гарм не выдержал – начал подпевать. Громовым лаем…

Буквально: «Дрожи, История – русские идут!»

А ведь были мы при этом практически трезвые!

В общем – хорошо посидели…

Интерлюдии и интермедии 3

Глава 1

На страже Революции

«Ох, рано, встает охрана!..» (с)

Сентябрь 1795 года. Париж, Тампль

Котозавр

– Рота! Равняйсь! Смирно! Слушай боевой расчёт.

Девятнадцать тридцать. Андрюхино рявканье пролетает над брусчаткой, гулко отражаясь от каменных стен Тампля. Акустика здесь мощная, внушает. Бонапартово воинство живёт по адаптированному уставу внутренней службы ВС СССР, и почти дословно переведённому – Уставу гарнизонной и караульной службы. Развод в семнадцать, заступление в восемнадцать, двухчасовые посты в три смены – отработанная десятками лет схема охраны объекта. А мы хитрые: пользуемся уставом Пограничных войск, который предусматривает множество видов наряда на охрану, и позволяет широко варьировать схемы службы.

– Седьмой!

– Я!

– ПТН, двадцать-восемь.

– Есть!

Все знают, что американцы поставили на башне мачту с сигнальными флажками, ракетами, и фонарём. Пост технического наблюдения снабжён биноклями, и должен принимать сигналы подразделений работающих в городе. Никто, кроме посвящённых, не знает про рацию там же, на утеплённом и опечатанном закутке чердака. Седьмой заступает сейчас, до полуночи, и утром – до полудня. Называть этот наряд «часовой особого объекта» было бы слишком явным рассекречиванием. А наблюдать за подступами к замку всё равно надо.

– Десятый!

– Я!

– ЧШ, ноль-восемь, рабочая группа

– Есть!

Ночь он просидит в караулке у ворот, контролируя всяких ночных посыльных и утренних курьеров. Пропускной режим, пригляд за наполеоновскими вратарями, и прочая прикладная психология. Наряд для сержантов, и тех кто хочет ими стать. Здорово учит принятию решений и чувству собственной компетентности – что решать самому, а что перекладывать на старшего начальника. Ну и заодно проверка на «синдром вахтёра»: даём человеку власть «не пущать» и смотрим. А рабочая группа – обеспечивает боеготовность подразделения, в его, Леона конкретном случае, это означает контроль за конским составом и аммуницией. Сегодня привезли первые образцы седел и сбруи, сделанных по нашему образцу парижскими цеховиками. Их надо проверить на предмет качества и единообразия. При отсутствии таковых – денег не платить, составить дефектную ведомость.

Андрей продолжает зачитывать расчёт, тревожная группа и секрет названы…

– Сорок шестой!

– Я!

– Дежурный по роте!

– Есть…

Торус грустно косится на свою повязку. Наряд суетной, нервный, и выматывающий хуже, чем сопровождение VIPа. И дежурить ему ещё четверо суток, заслужил, поклонник прекрасного, блин… Я конечно одобряю народную дипломатию и прочий интернационализм, но крепить дружбу народов прямо в классе, на парте, днём, пользуясь перерывом в занятиях?! В здоровенном замке не найти места, чтоб не спалиться???

Даже если исключить режимные зоны, укромных мест более чем дохрена. Начальственный гнев вызван большей частью