Подземный бой - Александр Александрович Тамоников - Страница 34

как угадал-то?..

— А какое еще может быть заброшенное, удаленное от людей строение, пригодное для маскировки антенны?

Одного взгляда на пагоду хватало, чтобы представить, как веками паломники останавливались на пыльной дороге у ее подножия, зачарованные величием постройки. Пагода возвышалась над землей, словно страж времени, берегущий тайны веков. Стоило поднять глаза и посмотреть туда, где, казалось, небо касалось крыши древнего сооружения, как разумом овладевало противоречивое состояние: с одной стороны, поражаешься гармонии и утонченности архитектуры, а с другой — тебя не покидает тревожность, ожидание чего-то плохого. Ощущение, что старая пагода не ведет больше к свету и ты попал в ловушку.

Богданов пробежался глазами по постройке. Четыре яруса, каждый украшен изящными карнизами и черепичными крышами, плавно изгибающимися к краям, словно крылья гигантской птицы, что создавало ощущение легкости и воздушности, несмотря на массивность конструкции. Судя по давно прочитанным Богдановым книгам, все изгибающиеся линии пагоды сводились к шпилю в центре крыши, увенчанному золотым украшением, которое сверкало на солнце, словно маяк, указывающий путь к духовному просветлению. Сейчас же крыша была частично разворочена, шпиля не осталось и в помине.

Впрочем, здание никогда и не было настоящим маяком. Его шпиль светил лишь немногим — и в прямом, и в переносном смысле. Монастырь находился посреди густого леса, в какой-то дикой местности. В стремлении к уединению монахи обосновались далеко от ближайших деревень, поэтому японцы облюбовали это урочище под склад. Отсюда боеприпасы и прочие ресурсы распределялись между разными участками фронта. Сюда относили раненых бойцов. Здесь был подготовлен плацдарм для безопасного отступления, когда на передовой американцы прорвутся сквозь цепочку бункеров и дзотов.

Несмотря ни на что, обветшавшее, местами разрушившееся, но полное величия и изящества сооружение и поныне впечатляло. Сильнее же всего поражала не столько архитектура, хоть она и была великолепна, сколько мастерство и тончайшее чувство гармонии, с которым неведомый зодчий вписал постройку в окружающий ландшафт. Дух захватывало от красоты, а уважение к создавшему ее гению граничило с преклонением.

Планировка двора указывала на то, что в прошлом вокруг пагоды монахи разбили зеленый парк, где деревья и кустарники создавали тенистую прохладу. В этом месте царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и пением птиц, чтобы каждый видевший монастырь испытал чувство благоговения и восхищения. Монахи и посещавшие их в разрешенные дни немногочисленные миряне чувствовали здесь, как время замедляется, секунды становились значимыми и наполненными смыслом.

Когда парк превратился в пустырь, неизвестно. Вероятно, в 1945-м, но нельзя исключать, что и раньше, когда хозяйство монастыря пришло в упадок в условиях японской оккупации и обнищания страны. Сегодня эта неприветливая площадка использовалась американцами для размещения комплекса антенн, группа которых образовывала аккуратную сетчатую «клетку» площадью около десяти квадратов, местами окруженную фрагментами каменных ограждений. Окрестные леса и горы когда-то надежно скрывали монахов от посторонних, сегодня этот же заслон надежно укрывал радиостанцию. Даже с воздуха заметить комплекс антенн удалось бы не сразу, так как его по ошибке можно было принять за строительные леса, используемые бригадой по восстановлению памятника старины. А поскольку в Северной Корее пока не выполняются аэрофотосъемки, вражеский объект оставался невидим для Департамента госбезопасности.

Бойцы короткой перебежкой преодолели небольшое расстояние между входом в подземный штаб и старинным парапетом, вдоль которого, судя по остаткам постаментов, восседали десятки статуй Будды. Теперь же парапет послужит укрытием, откуда удобно следить за территорией монастыря.

Осмотревшись, Дорохин достал ракетницу и выстрелил. С шипением, в рое искр из сопла вырвался полыхающий комок и, выпустив алый дымовой шлейф, устремился в небесную высь. Оповещение отправлено. Естественно, подполковник Нам прибудет не скоро, но его «дончане» и не ждали. Запуск ракеты преследовал другие цели.

Цель первая — сообщить о нахождении станции. Вдруг всю группу «Дон» в ходе операции уничтожат? Запросто! И тогда северокорейцам придется заново проделывать путь русского спецназа, жертвовать людьми почем зря и тратить драгоценное время, которое враг использует для новых провокаций или для организации ловушки. Цель вторая — заставить противника понервничать. Операторы ЦРУ не знают, насколько далеко подкрепление, и будут исходить из того, что коммунисты нагрянут с минуты на минуту. В таком состоянии враг начнет спешить и мельтешить, в итоге совершит ошибку, и, пожалуй, не одну.

С превеликим удовольствием Богданов передал бы по рации координаты места. На этот случай у Лепилина имелась при себе портативная рация. Однако никаких признаков, позволяющих понять, куда «дончан» вывели катакомбы, вокруг не находилось. Вот чем отличается ЦРУ от армии. Расположись в подземном штабе армейские, они на одной из повешенных на стене карт непременно сделали бы отметку, нечто вроде «Мы здесь» — для особо тупых дуболомов. Совсем уж недалекий сержантик держал бы на столе листок бумаги со шпаргалкой — широтой и долготой местности, чтобы не приходилось мучительно вспоминать цифры (да еще и перевирать их) в ходе сеанса связи. Американской разведке шпаргалки и метки на картах не требовались. Работавшие там спецы умели поглощать информацию, не выпуская ее обратно.

Вот почему ракета служила единственным средством сообщить о местоположении радиоузла. Сейчас она хлопнула и растаяла; в безоблачной лазури медленно, одна за другой погасли оставшиеся от нее звездочки.

— Пригнись! — предупредил Дубко, заметивший блеск оптики.

В полуметре слева от Дорохина просвистела снайперская пуля, прилетевшая со стороны пагоды. Прекрасное видение испарилось. Изящную старинную постройку заняли вражеские бойцы, с которыми предстояло вступить в бой.

— Где он? — спросил Зуйков, сглотнув слюну.

— Второй этаж, центральное окно, — внезапно осипшим голосом ответил Дубко.

Как передвигаться? Стрелок хорош, глупо отрицать. Не прошло и пяти минут, как уцелевший оператор покинул подземелье и сообщил охране периметра о нападении. Этого ничтожного времени хватило, чтобы снайпер занял удобную позицию в пагоде и подготовился. Замешкайся кто-то из спецназовцев на пути от входа до каменного парапета, и выстрел прозвучал бы раньше. Причем на сей раз снайпер не промазал бы.

Сколько человек в пагоде? Немало. Снаружи людей должно было находиться больше, чем внутри, чтобы патрулировать территорию. Сейчас они собрались внутри руин. Все? Вероятно. За исключением каменного забора и комплекса антенн, монастырский двор представлял собой ровную площадку, здесь негде затаиться, поэтому у операторов не было возможности разделиться и сформировать группу для удара по русским с фланга. Тактически правильно занять несколько этажей в пагоде и вести оттуда огонь, а когда советский спецназ, потеряв несколько человек и растратив боезапас, начнет отступать, зажать его в центре связи под землей и забросать гранатами. Рационально и прагматично. Сработало бы на раз-два, если бы ЦРУ противостояли овцы какие-нибудь.

В голове Богданова постепенно созревал план.

— Лепилин, ты же вроде