Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй - Страница 14

панели горит синяя точка напротив Б-7. Я тянусь к рычагу, но рядом выбита инструкция: «Размыкание только после возврата извлечённого потока. Нарушение последовательности — остановка источника». Поток уже ушёл в общий резерв. Чтобы вернуть его Илаю, нужно сначала перекрыть магистраль всего крыла, а это делается в глубинном зале.

Двадцать две минуты заканчиваются. Где-то над потолком трижды дёргается шнур — сигнал Тессы. Я не могу освободить Илая и не могу идти к Рену, не зная пути назад. Приходится выбрать бумагу и возможность вернуться с помощью.

Я убираю карточки в ящик. Одна остаётся под ножкой стола — фамилия кадета, который ещё утром смеялся на плацу. Вытягивая её, я задеваю тканевым чехлом край белой папки.

Папка сдвигается меньше чем на палец. Серебряная нить натягивается, и в стене раздаётся тихий звон.

Я успеваю прижать её обратно, но синие точки на панели уже становятся красными. По коридору проходит глухой удар, двери палат запираются одна за другой. Илай вздрагивает в кресле; контуры на ремнях вспыхивают ярче.

Я бегу к бельевому подъёмнику. Створки закрыты, шнур провис — Тесса больше не может поднять корзину. За поворотом слышатся шаги, сначала быстрые одиночные, затем тяжёлые строевые. Прятаться в палатах нельзя: каждая дверь теперь отмечена красным сигналом присутствия.

Рукоять холодеет под ладонью. Прорублю решётку — выброс ударит по всем креслам. Илай уже показал, что делает с человеком дёрнувшийся контур.

Я остаюсь перед его дверью и не вынимаю оружие. Если охрана увидит меня рядом с архивом, список ещё можно будет спрятать. Если увидит возле Илая с клинком, его используют как заложника прежде, чем я успею сделать шаг.

Из-за поворота выходят шестеро стражников. Следом появляется Кайден. На нём нет плаща, волосы влажные от снега, а левая рука уже покрыта инеем — он спускался через защитный контур силой.

Кайден замечает меня, Илая и чехол у пояса. Его шаг на мгновение сбивается. Потом старший стражник поворачивается к нему за приказом, и командор снова выпрямляется.

Кайден подходит ближе. Между нами остаётся несколько шагов и люди, которых он не выбирал для этого спуска. Я жду, что он потребует список или прикажет открыть палату. Вместо этого Кайден смотрит на мои руки, убеждается, что клинок не вызван, и обращается к страже:

— Миру Эстен арестовать.

Глава 11. Мой брат жив

— Миру Эстен арестовать.

Стражник справа берётся за мои руки. Взгляд Кайдена сразу падает на чехол у моего пояса, куда я спрятала список. Прежде чем металлический браслет смыкается на запястье, командор незаметно поворачивает застёжку наружу. Такой замок можно открыть одной рукой.

— Клинок изъять? — спрашивает старший стражи, не приближаясь ко мне.

Кайден качает головой. — Попытаетесь снять рукоять — поднимете ещё одну тревогу. Ведите наверх.

Он разворачивается первым. Двое остаются в архиве, ещё двое идут с нами. Я молчу, хотя внутри всё требует показать список и заставить их открыть палаты. Кайден приказал арестовать меня перед людьми, которые видели Белый коридор; теперь любой крик даст им причину забрать чехол.

У лестницы командор останавливается возле узкой железной двери. — Основной проход перекрыт. Через служебный.

Замок принимает его печать. Мы проходим в тесный коридор с горячими трубами под потолком, и Кайден захлопывает дверь перед конвоем. С той стороны сразу ударяют в металл.

— Что вы делаете? — Я разворачиваюсь, поднимая скованные руки.

Он вгоняет в замок ледяной клин, затем достаёт тонкий ключ и открывает браслет. — Арестовываю вас раньше, чем это сделают люди Севры. Её офицер уже спускается сюда с правом забрать и вас, и список.

Металл падает на мокрый пол. Я растираю запястье, благодарности не испытывая. — Можно было предупредить.

Фраза звучит слабее, чем хотелось. За дверью двое стражников продолжают ломать замок, и я сама не знаю, кому Кайден мог доверить предупреждение.

— Перед кем? — Он кивает на дрожащий металл. — Моя печать стоит на приказе об эвакуации Белого зала. Я его не подписывал. Кто-то из ближайших офицеров носит слепок ключа или входит в мой кабинет. Пока я не знаю кто, любое предупреждение услышит Севра.

Я вынимаю список. Кайден быстро просматривает фамилии; на имени Ливии Крейс задерживается и возвращает лист мне. — Шестьдесят четыре. Они готовят полное обновление.

Он произносит это так, будто цифра подтверждает худшее из его расчётов. Я забираю лист, прежде чем Кайден успевает перечитать фамилии. — Вы опять знали название и молчали.

Он не спорит. Вода стекает с края его плаща, собираясь у сапог.

— Знал старый расчёт. Там было двенадцать добровольцев, каждый мог остановить отдачу. Здесь другой контур. С моим молчанием разберёмся потом, если успеем найти Рена раньше эвакуации.

Дверной замок хрустит. Я прячу список обратно. — Куда идти?

Кайден снимает со стены вентиляционную решётку. За ней открывается узкий спуск. — В глубинный сектор есть ремонтный ход. Рен нашёл его раньше меня.

Мне хочется спросить, сколько ещё у них было общих тайн. Вместо этого лезу следом: ледяной клин уже трещит под ударами стражи.

Лестница заканчивается возле круглого люка. Кайден гасит печать, и снизу бьёт жаром. Белый зал эвакуируют: скрипят колёса, по камню волокут кресла, кто-то коротко командует за стеной.

Мы выходим в процедурное крыло. Двери палат распахнуты, крепления срезаны вместе с ремнями. На полу остаются капли лечебного раствора и полосы от колёс. Илая в первой комнате нет; пустое кресло ещё покачивается.

Я поднимаю брошенный ремень. На внутренней стороне влажный отпечаток его запястья. — Его увезли недавно.

Кайден касается серебряной трубки под креслом. Иней пробегает по металлу и сразу тает. — Поток перевели в переносной накопитель. Значит, пленники живы. Пока.

В соседней комнате горят документы. Буквы вспыхивают белым и исчезают, листы падают на пол уже пустыми. Кайден пробует заморозить рамку, но пламя уходит внутрь металла.

— Не тратьте силу. — Я замечаю на пороге обрывок серой ткани. — Смотрите.

Край форменной куртки зацепился за винт. Нить на подгибе синяя, домашняя. Мама использует такую там, где шов не виден. На ткани остаётся мазок влажной белой глины.

— В нижних сушильнях ею белят стены. Рена провели через непросохшее помещение.

Справа кладка старая и гладкая. Слева возле пола тянется белая полоса, будто дверь открывали до конца и сдирали известь с порога. За передвижным шкафом мы находим створку. В металле возле замка три короткие царапины — так Рен в детстве помечал чулан, где прятал