По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова - Страница 4

в чувство всех спасённых и борясь с искушением притопить-таки водилу…

– Ты хоть понимаешь, какой человек из-за тебя погибает? – орал на него режиссёр. – Кто-нибудь! Да поезжайте же вниз по течению, может, он выплывет! В полицию звоните, в скорую, в МЧС! Везде! Всех вызывайте! Спасааайте!

Дети, вытащенные из воды, были спешно укутаны в одеяла перепуганными костюмерами, напоены горячим чаем, плачущие экскурсовод и сопровождающая из летнего лагеря, выпросив телефоны, спешно звонили своему начальству, водила хлопал глазами и пытался вспомнить, сколько груза от знакомых он взял, чтобы подкинуть сумки на местный рынок, когда дети пойдут на экскурсию, и как ему теперь объяснить владельцам этого груза, что сумки-то тю-тю… Потом он сообразил, что не только сумки, но и машина… того, вряд ли поддаётся вылавливанию и восстановлению, и под конец до него дошло что-то про знаменитого актёра, который непонятно как ухитрился спасти всех пассажиров и его самого, а теперь куда-то пропал.

– Ой-ёёёё! – отреагировал водила. – И кккак это всё того… вышло-то?

***

Любая сила, даже самая непомерная, может закончиться… примерно, как воздух в лёгких. Вот был он, много-много, дыши, лети, обнимай его крыльями, а теперь – ррраз, и нет его, и сил нет – всё сковала ледяная вода, связала по рукам и ногам, не двинуться. Такая ледяная вода у батюшки в колодце – выпьешь и аж зубы ломит.

– И Марьюшка такую зачерпнёт, принесёт мне в чаше, подаст, а сама так улыбнётся, что и дух захватывает, и нет холода, только радость, словно летишь… – мысли путались, становились бессильными, усталыми, норовили свернуться и лечь спать. – Спать… усну, и всё…

Но полузакрытые уже глаза уловили промельк впереди, из последних сил сработало усталое тело, уворачиваясь от столкновения со скалой, на которую его несло стремниной, и прихотливое течение неожиданно подтолкнуло Соколовского вверх, к свету, к воздуху, к жизни.

– Ну уж нет! Пока живой, надо бороться! – приказал он себе, пытаясь удержаться на поверхности, и тут же услышал крик над головой:

– Кррамеш, он жив!

– Тогда брросай! Только на него не попади!

Соколовский увидел двух воронов, один из которых нёс в лапах неожиданно приличных размеров брёвнышко – видимо, недаром Врана считали самым крупными и сильным вороном своего поколения. Когти разжались точно, как нужно, и брёвнышко упало так, что Соколовский сумел дотянуться до него да крепко вцепиться.

– Теперрь только дерржись кррепче! – переживал про себя Крамеш, старательно отслеживая крутые берега впереди – есть ли какая-то возможность выплыть и выбраться?

Брёвнышко сослужило хорошую службу – когда Сокола подтягивало течением к очередной каменной западне, он упирался в скалу краем бревна и отталкивался от неё, спасая себя от столкновения с острыми каменными гранями.

Через какое-то время к нему подлетел Крамеш:

– Слева есть возможность выбрраться – там зарросли и пологий беррег, но его совсем немного. Надо не прромахнуться!

Скорее всего, он бы не справился – уже ноги не держали, но Вран и Крамеш, вернувшись в людской облик, вошли в воду и втянули обессилевшего Соколовского в заросли.

– Лети назад, надень на себя поверрх своей его самую тёплую одежду, соберри еды и террмос с горрячим, – скомандовал Крамеш, – а потом быстрро возврращайся!

– Может, людей надо прривести? Он же… ему к вррачу надо! – запереживал Вран, оглядев битого об камни Соколовского, да ещё прилично порезавшегося об острые металлические лоскуты машинного бока.

– Лети и делай, что сказал! И спички не забудь взять. Сами спрравимся!

Крамеш едва дождался отлёта Врана, спешно достал драгоценные пузырьки и принялся за дело.

Глава 59. Разноформатный плач по Соколу

Первым делом он обработал глубокие порезы на боку, но когда перешёл к более мелким, Соколовский очнулся и перехватил его руку:

– Лицо… сначала – лицо! Да и не надо мне полностью всё залечивать – люди видели, как меня било о камни, видели, что я порезался. Не стоит их смущать.

– Понял, – Крамеш не позволил себе показать какие-то эмоции, когда убирал ссадины на «рабочем инструменте» актёра. В конце-то концов, Сокол прав, просто, с точки зрения Бескрайнова, мелкие ссадинки были гораздо менее опасными, чем израненные плечи.

– Не вздыхай так, – усмехнулся Филипп. – Плечи будут под одеждой – у нас сейчас костюмированные съёмки, я всё время как минимум в рубахе, а потом и вовсе заживут без следа, а вот если сейчас будут следы на физиономии, половину съёмок придётся перекраивать, суеты будет немерено, проблем – ещё больше.