Пламя и кровь - Джордж Мартин - Страница 91

и она отказывалась есть кашу.

Старый друг и старый противник вернулся в Королевскую Гавань в 61 году от З.Э., когда лорд Рогар Баратеон прискакал из Штормового Предела, чтобы доставить ко двору трех юных девочек. Две были дочерьми его брата Роннала, который умер от трясучки вместе с женой и сыновьями. Третьей была леди Джоселин, собственная дочь его светлости от королевы Алиссы. Маленький хрупкий младенец, что пришел на свет в ужасный Год Неведомого, вырос в высокую девочку серьезного нрава, с большими темными глазами и волосами черными, как грех.

Собственные же волосы Рогара Баратеона стали седыми, и годы взяли свое над прежним десницей короля. Его лицо стало бледным и морщинистым, и он стал так тощ, что одежда свисала на нем, словно была сшита на человека куда больше него. Когда он преклонил колено перед Железным троном, он с трудом поднялся на ноги, и ему понадобилась помощь королевского гвардейца, чтобы встать.

Он пришел, чтобы просить об одолжении, сказал лорд Рогар королю и королеве. Леди Джоселин скоро отпразднует седьмой день рождения.

— Она никогда не знала матери. Жены моих братьев приглядывали за ней, как могли, но они предпочитали собственных детей, как любые матери, а теперь их обеих больше нет. Если вы соизволите, государи, я попрошу вас принять Джоселин и ее кузин в воспитанницы, чтобы они росли рядом с вашими сыновьями и дочерьми при дворе.

— Для нас это будет честью и удовольствием, — ответила королева Алисанна. — Джоселин — наша единоутробная сестра, мы этого не забыли. Наша кровь.

Казалось, лорд Рогар испытал облегчение.

— Я попрошу вас проследить и за моим сыном. Боремунд останется в Штормовом Пределе, под опекой моего брата Гарона. Он хороший мальчик, сильный, и когда придет время, станет хорошим лордом, не сомневаюсь, но сейчас ему только девять. Как знают ваши милости, мой брат Боррис оставил Штормовые земли несколько лет назад. С рождением Боремунда он стал мрачным и гневливым, и отношения наши испортились. Некоторое время Боррис был в Мире, а позже в Волантисе, занимаясь боги знают чем… Но теперь он снова оказался в Вестеросе, в Красных горах. Говорят, что он объединился с Королем-Стервятником и грабит собственный народ. Гарон — способный человек и верный, но он никогда не был ровней Боррису, а Боремунд всего лишь мальчик. Боюсь, его и Штормовые земли ждут многие беды, когда меня не будет.

Это ошеломило короля.

— Когда вас не будет? С чего бы вам не быть? Куда вы собираетесь, милорд?

Улыбка лорда Рогара, с которой он ответил, показала остатки былой свирепости.

— В горы, ваша милость. Мой мейстер говорит, что я умираю. Я верю ему. Даже еще до трясучки я испытывал боль. С тех пор стало только хуже. Он поит меня маковым молоком, но я пью лишь понемногу. Я не собираюсь проспать остаток своей жизни. И не стану умирать в постели, истекая кровью из задницы. Я собираюсь найти своего брата Борриса и разобраться с ним, как и с этим Королем-Стервятником. Дурацкая затея, как говорит Гарон. Он прав. Но умереть я хочу с топором в руке, выкрикивая проклятья. Есть ли на это ваше дозволение, ваша милость?

Тронутый словами старого друга, король Джейхейрис встал и спустился с Железного трона, чтобы хлопнуть лорда Рогара по плечу.

— Ваш брат — изменник, а этот стервятник — я не стану звать его королем — уже достаточно досаждал нашим маркам. У вас есть мое дозволение. Более того, с вами есть мой меч.

Король был верен слову. Схватка, что последовала за тем, вошла в историю как Третья Дорнийская война, хотя это было неправильно, потому что принц Дорна не вводил свои армии в дело. Простонародье того времени назвало это войной лорда Рогара, и это название более подходящее. Пока лорд Штормового Предела вел пятьсот человек в горы, Джейхейрис Таргариен поднялся в небо на Вермиторе.

— Он зовет себя стервятником, — сказал король, — но он не летает. Он прячется. Ему бы стоило называться сусликом.

И он был прав. Первый Король-Стервятник командовал армиями, ведя в бой тысячи бойцов. Второй был всего лишь разбойником-выскочкой, младшим сыном из мелкого дома, с которым было несколько сотен последователей, как и он, любивших разбой и насилие. Тем не менее, он хорошо знал горы, и когда за ним гнались, просто исчезал, чтобы потом появиться из ниоткуда. Люди, что охотились за ним, весьма рисковали, ибо он был очень мастеровит и в засадах.

Но ни один из его трюков не сработал против врага, способного искать его с воздуха. Легенда гласила, что у Короля-Стервятника имелась неприступная крепость, спрятанная в облаках. Джейхейрис не нашел тайного убежища, только несколько грубо сколоченных лагерей, раскинутых там и сям. Один за другим Вермитор поджег их все, оставляя Стервятнику только пепел. Колонна лорда Рогара, петлявшая вверх в горы, была вскоре вынуждена оставить лошадей и продолжать путь пешком по козьим тропам, вверх по склонам, через пещеры, пока спрятавшиеся противники скидывали на них сверху камни. И все же они, неустрашимые, добрались. Пока солдаты Штормовых земель пробирались с востока, Саймон Дондаррион, лорд Черного Приюта, вел небольшое войско рыцарей Марок в горы с запада, чтобы перекрыть возможные пути отхода. Пока охотники шли друг к другу, Джейхейрис наблюдал с неба, направляя их, словно игрушечные армии, которые он когда-то водил в Палате Расписного стола.

В конце концов они нашли своего врага. Боррис Баратеон не знал скрытых горных путей так хорошо, как дорнийцы, так что он попал в ловушку первым. Люди лорда Рогара быстро управились со своими земляками, но когда в бою сошлись братья, король Джейхейрис спустился с неба.

— Я не позволю вам стать братоубийцей, милорд, — сказал его милость своему бывшему деснице. — Изменник мой.

Сир Боррис рассмеялся, услышав это.

— Лучше уж мне зваться цареубийцей, чем ему братоубийцей! — выкрикнул он, бросаясь на короля. Но в руках Джейхейриса было Черное Пламя, и он не забыл уроков, преподанных ему на тренировочном дворе Драконьего Камня. Боррис Баратеон умер у ног короля от удара по шее, что едва не отсек ему голову.