Пламя и кровь - Джордж Мартин - Страница 89

над монетой они винили за высокую стоимость хлеба. У одного из них был меч. У троих ножи. Остальные подняли камни и палки, и они окружили носилки, отогнав носильщиков лорда Рего и сбросив его самого на землю. Свидетели говорили, что он звал на помощь на языке, который никто не мог понять.

Когда его светлость поднял руки, чтобы прикрыться от ударов, на пальцах у него засверкали золото и драгоценные камни, и толпа остервенела. Какая-то женщина закричала:

— Это пентошиец! Эти ублюдки и принесли нам трясучку!

Один из этих людей вытащил камень из недавно поставленной королем мостовой и бил им лорда Рего по голове, пока она не превратилась в красное месиво из крови, костей и мозгов. Так погиб лорд Воздуха — его голову размозжили булыжником из той самой дороги, которую он помогал замостить королю. И даже тогда нападавшие с ним не покончили. Прежде чем разбежаться, они сорвали с мастера над монетой все его дорогие одежды и отрезали пальцы, чтобы заполучить его перстни.

Когда известие достигло Красного замка, Джейхейрис Таргариен сам отправился за телом, окруженный своими королевскими гвардейцами. Его милость от увиденного пришел в такой гнев, что сир Джоффри Доггетт после говорил: «Когда я взглянул на лицо короля, на секунду мне показалось, что я смотрю на его дядю».

Улица была полна зевак, пришедших поглазеть на своего короля или на окровавленный труп пентошийского менялы. Джейхейрис развернул коня и прокричал:

— Мне нужны имена тех, кто сделал это. Говорите сейчас, и вы получите награду. Придержите языки, и вы лишитесь их.

Многие зеваки тут же отступили, но тут вперед выскочила босая девочка, выкрикивая имя.

Король поблагодарил ее и велел показать его рыцарям, где можно найти того человека. Она отвела королевского гвардейца в кабак, где негодяя обнаружили со шлюхой на коленях и тремя кольцами лорда Рего на его пальцах. Под пытками он вскорости выдал имена других нападавших, и скоро схватили их всех. Один из них заявлял, что был Честным Бедняком, и кричал, что хочет принять черное.

— Нет, — сказал ему Джейхейрис. — Ночной Дозор — люди чести, а ты хуже крысы.

Эти люди не заслуживали чистой смерти от меча или топора, решил он. Вместо того их повесили на стенах Красного замка, выпотрошили и оставили корчиться в петле с кишками, свисавшими до колен.

Девочке, которая привела короля к убийцам, выпала судьба получше — ее под опеку взяла королева Алисанна; побирушку отмыли дочиста в горячей ванне, одежду ее сожгли, голову обрили, а потом накормили горячим хлебом и беконом.

— Если хочешь, в этом замке для тебя найдется место, — сказала Алисанна, когда девочка набила живот. — На кухнях или на конюшнях, где пожелаешь. У тебя есть отец?

Девочка застенчиво кивнула и призналась, что был.

— Он был одним из тех, кому вы брюхо разрезали. Который рябой, с ячменем на глазу.

И она сказала ее милости, что хочет работать в кухнях.

— Потому что там держат хлеб.

Старый год закончился и начался новый, но мало где в Вестеросе праздновали наступление 60 года от Завоевания Эйгона. Год назад огромные костры жгли на общественных площадях, мужчины и женщины плясали вокруг них, смеясь и напиваясь, пока колокола отбивали наступление нового года. Год спустя на кострах сжигали трупы, а колокола били по скончавшимся. Улицы Королевской Гавани были пусты, особенно по ночам, переулки были глубоко в снегу, с крыш свисали сосульки, длинные, как копья.

На вершине холма Эйгона король Джейхейрис приказал закрыть и запереть ворота Красного замка и удвоить стражу крепостных стен. Они с королевой и их детьми посещали вечерние службы в септе замка, возвращались в Твердыню Мейгора для скромного ужина и ложились спать.

Однажды в час совы королеву разбудила дочь, мягко потеребив ее руку.

— Матушка, — сказала принцесса Дейнерис. — Мне холодно.

Не стоит углубляться в то, что произошло дальше. Дейнерис Таргариен была любимицей королевства, и для нее сделали все, что могли. Молитвы и припарки, горячие супы и обжигающие ванны, одеяла, меха и горячие камни, чай из крапивы. Принцессе было шесть, и она давно была оторвана от груди, но все равно вызвали кормилицу, потому что некоторые верили, что материнское молоко могло спасти от трясучки. Мейстеры приходили и уходили, септоны и септы молились, король приказал, чтобы наняли сразу сотню новых крысоловов, и платил по серебряному оленю за каждую крысу, серую или черную. Дейнерис хотела своего котенка, и котенка ей принесли, хотя ее дрожь стала такой жестокой, что животное вырвалось из ее рук и поцарапало ее. К рассвету Джейхейрис вскочил на ноги, крича, что здесь требуется дракон, что его дочери нужен дракон, и вороны полетели на Драконий Камень, веля драконьим смотрителям немедленно привезти в Красный замок детеныша.

Все было тщетно. Через полтора дня после того, как она разбудила ото сна мать, жалуясь на холод, маленькая принцесса умерла. Королева упала в руки короля, содрогаясь так сильно, что некоторые испугались, что она тоже подхватила трясучку. Джейхейрис велел отвести супругу в опочивальню и напоить маковым молоком, чтобы она смогла уснуть. Хотя король едва держался на ногах от усталости, он отправился во двор и отвязал Вермитора, а затем полетел на Драконий Камень, чтобы сказать, что детеныш им уже не нужен. По возвращении в Королевскую Гавань он выпил чашу сонного вина и послал за септоном Бартом.

— Как такое могло случиться? — потребовал он ответа. — Какой грех она сотворила? Почему боги забрали ее? Как такое могло случиться?

Но даже Барт, этот великий мудрец, не находил ответов.

Король и королева были не единственными родителями, потерявшими ребенка из-за трясучки: тысячи других, высокорожденных и низкорожденных, испытали той зимой ту же боль. Но Джейхейрису и Алисанне смерть их возлюбленной дочери казалась особенно жестокой, ибо она била в самое сердце Доктрины Исключительности. Принцесса Дейнерис была Таргариеном с обеих сторон, с чистой кровью древней Валирии в ее венах, а все, кто происходил из Валирии, были не такими, как другие люди. У Таргариенов были фиолетовые глаза и волосы цвета серебра