Пламя и кровь - Джордж Мартин - Страница 111
- Предыдущая
- 111 / 231
- Следующая
111
Лорды прибывали со всех краев государства — от Дорнийских марок до земель в тени Стены, от Трех Сестер до Железных островов. Здесь были и Вечерняя Звезда с острова Тарт, и лорд Одинокого Света. Из Винтерфелла явился лорд Эллард Старк, из Риверрана — лорд Гровер Талли, из Долины — лорд Йорберт Ройс, регент и опекун малолетней Джейн Аррен, леди Орлиного Гнезда. Были представлены даже дорнийцы: принц дорнийский прислал свою дочь и двадцать дорнийских рыцарей в Харренхолл в качестве наблюдателей. Из Староместа прибыл верховный септон, чтобы благословить собравшихся. Купцы и мастеровые стекались к Харренхоллу сотнями; прибывали межевые рыцари и вольные всадники в надежде поступить к кому-нибудь на службу, карманники — за звонкой монетой, вдовы и юные девушки — чтобы найти себе мужа. Воры и шлюхи, прачки и маркитантки, певцы и скоморохи прибывали с востока и запада, севера и юга. За стенами Харренхолла и по берегам озера вырос целый палаточный город, тянущийся на целые лиги в любом направлении. На некоторое время городок Харрентон стал четвертым в государстве по населению, уступая только Староместу, Королевской Гавани и Ланниспорту.
Собравшиеся лорды надлежащим образом выслушали и рассмотрели притязания по меньшей мере четырнадцати претендентов на трон. Из Эссоса явилось трое соперничающих между собой внуков короля Джейхейриса — сыновей его дочери Сейры от троих разных отцов. Один из них, как говорили, был поразительно похож на деда в юности. Другой — бастард триарха из Старого Волантиса — привез с собой мешки с золотом и карликового слона. Щедрые подарки, которые он раздавал лордам победнее, несомненно, поспособствовали успеху его притязаний, чего нельзя сказать о слоне. (Сама принцесса Сейра в это время оставалась в Волантисе; она была жива и здорова, всего тридцати четырех лет от роду; у нее было даже больше прав на трон, чем у любого из ее незаконнорожденных сыновей, но Сейра не стала требовать исполнения этих прав. Когда ее спросили, не желает ли она вернуться в Вестерос, принцесса ответила: «У меня здесь свое королевство»). Еще один претендент предъявил совету кипы пергаментов, доказывающих его происхождение от Геймона Великолепного, величайшего из Таргариенов, правивших Драконьим Камнем до Завоевания: младшая дочь Геймона вышла за одного мелкого лорда, и так родословная прослеживалась на протяжении семи поколений. Некий рыжий латник, здоровенный как бык, уверял, что он — сын-бастард Мейгора Жестокого. В качестве доказательства он привез на совет свою мать, постаревшую дочь трактирщика, которая заявила, что ее однажды изнасиловал Мейгор. (Лорды были готовы поверить в изнасилование, но не в то, что она непременно понесла ребенка).
Великий совет заседал тринадцать дней. Неубедительные притязания девяти меньших претендентов были рассмотрены и отметены. Один из претендентов, межевой рыцарь, назвавшийся незаконнорожденным сыном короля Джейхейриса, был схвачен и заключен в темницу, когда сам король уличил его во лжи. Архимейстера Вейгона исключили из рассмотрения ввиду его мейстерских обетов, принцессу Рейнис и ее дочь — ввиду их женского пола. Осталось только два претендента, у которых было больше всего сторонников: Визерис Таргариен, старший сын принца Бейлона и принцессы Алиссы, и Лейнор Веларион, сын принцессы Рейнис и внук принца Эймона. Визерис приходился Старому королю внуком, Лейнор — правнуком. Принцип первородства говорил в пользу Лейнора, принцип близости родства — в пользу Визериса. Визерис также был последним в роду Таргариенов всадником Балериона… впрочем, после смерти Черного Ужаса в 94 году от З.Э. он никогда больше не садился на другого дракона, в то время как юный Лейнор еще ни разу не летал на своем столь же юном драконе, чудесном серо-белом создании, которому он дал имя Морской Дым.
При этом право на трон Визерис получил через отца, а Лейнор через мать, и большинство лордов считали, что мужская линия преемства должна иметь преимущество перед женской. К тому же Визерис был взрослым мужчиной двадцати четырех лет, а Лейнор — семилетним мальчишкой. По всем этим причинам считалось, что у Лейнора меньше прав на трон, но его мать с отцом были в государстве столь могущественными и влиятельными фигурами, что их никак нельзя было сбрасывать со счетов.
Возможно, сейчас самое время добавить несколько слов об отце мальчика — Корлисе из дома Веларионов, лорде Приливов и владыке Дрифтмарка, вошедшем в книги и песни под прозвищем Морской Змей, одном из незауряднейших деятелей своего времени. Веларионы, благородный дом овеянного славой валирийского происхождения, прибыли в Вестерос еще до Таргариенов, если верить их семейной истории. Они поселились в Глотке на низменном и плодородном острове Дрифтмарк, названном так в честь плавникового леса, которое морской прилив каждый день выносил на его берега, а не на соседнем, скалистом и курящемся дымом Драконьем Камне. Хотя Веларионы никогда и не были наездниками драконов, они на протяжении веков были старейшими и самыми ближайшими союзниками Таргариенов. Их стихией было море, а не небо. Во время Завоевания корабли Веларионов перевозили солдат Эйгона через Черноводный залив, а позже составляли львиную долю королевского флота. В течение первого столетия владычества Таргариенов так много лордов Приливов поочередно служили в Малом совете в звании мастера над кораблями, что эта должность почиталась для них почти что наследственной.
При столь именитых предках Корлис Веларион занимал в истории рода особое положение, будучи человеком столь же одаренным, сколь и неугомонным, равно наделенным честолюбием и страстью к приключениям. Среди сыновей морского коня (геральдического символа дома Веларионов) было заведено в молодые годы пробовать вкус моряцкой жизни, но ни один Веларион не пристрастился к пребыванию на палубе корабля так, как Морской Змей. Он впервые пересек Узкое море в возрасте шести лет, отплыв в Пентос со своим дядей. После этого Корлис проделывал такие плавания каждый год, и не как пассажир: он лазал по мачтам, вязал узлы, драил палубу, орудовал веслом, конопатил течи, поднимал и опускал паруса, сидел в «вороньем гнезде» на мачте, выучился искусству рулевого и кормчего. Капитаны, на чьих судах он ходил, уверяли, что никогда еще не встречали такого прирожденного морехода.
К шестнадцати годам
- Предыдущая
- 111 / 231
- Следующая