Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова - Страница 77

тварь. Жена, сын и зять уговаривали не связываться, но Боривой закусил удила и подал в суд за клевету: по всем документам на яхте проходила патриотическая конференция, а значит, никаких шансов у продажных бумагомарак не имелось.

Каждый раз, приходя ночевать, Войко страстно желал провалиться сквозь землю — только из столицы его по-прежнему не отпускали, а переселяться в гостиницу вице-адмирал запретил. Иначе твари решат, что их боятся. И ведь прав был, но какой из-за всего этого раздрай внутри!

Наверняка капитан бы сорвался — например, врезав одному из штабных или газетчиков. Но однажды, когда он, взяв кружку светлого в маленькой пивной напротив «отеля на час», ждал Ладу с занятий, напротив присел незнакомец.

— Капитан Гверо?

— Если писака, катись на…

Человек рассмеялся и покачал головой. На стол легло удостоверение с красно-зелёной обложкой и надписью «Министерство государственной безопасности».

— Зря пришли, — хмуро бросил Воислав. — Стучать не буду.

— Так я и не прошу. У меня предложение совсем иного рода. Думаю, вам понравится.

Через десять минут капитан, забыв обо всём, слушал речь капитана Сокола. Перед ним внезапно распахнула свои двери волшебная сказка, в которую маленький Войко не раз мечтал попасть ещё до того, как пошёл в школу.

О существовании нового мира можно узнать единственным способом: нырнув в неизвестный волчок. Риск страшный, и никакой гарантии вернуться. У маршала Кордича в его безумном броске на Олимбис выбора не было. Но чтобы добровольно, когда смерть не стоит за спиной… Недаром в старые времена в неизвестные волчки отправляли экипажи из преступников, приговорённых к казни или бессрочной каторге. Именно они и открыли путь в Кандиану, Либерталию и Тогтарею, а сколько сгинули низвестно где!

Планету назвали Радуга — из-за цветов волчка, дважды в 47 лет с интервалом в год открывавшегося в пространстве Орлеании. Первый уходил пустым, обратный выплевывал в вендийскую атмосферу небывалых птиц и насекомых. Астрономы наблюдали за волчками четыреста лет, и лишь около полувека назад один из богатейших орлеанцев, фанатичный охотник и учёный-любитель Арман Аваланд спонсировал экспедицию и сам её возглавил. Злые языки говорили, что он то ли страдал от неразделенной любви, то ли был пленён прекрасной биологиней и потащился на Радугу по её просьбе. Через год после возвращения корабля об этих невинных сплетнях никто не помнил — всё затмили «черви счастья».

В чистом виде выделения маленьких розовых червячков оказались смертельно опасным наркотиком. Эйфория, необычный прилив энергии, потребность во всё большей дозе и — самое большее через год — смерть. Зато если кушать груши и яблоки, погрызенные червячками, и не злоупотреблять, можно прожить без расстройства здоровья весь отпущенный тебе срок, регулярно испытывая приступы незамутнённого восторга. Только вот удержаться от повышения дозы почти никто не мог, в итоге переходил на чистую наркоту и всё равно погибал.

Торговля «червивыми» фруктами и флакончиками с выделениями быстро стала прибыльнейшим криминальным бизнесом, справиться с которым не смогли ни в Лиге, ни в Союзе. В Уммахане наркоторговцев забивали камнями и четвертовали, но исключительно для того, чтобы стать на их место. Аваланд, вопреки слухам, к червячной коммерции отношения не имел. Её начали оборотистый молодой учёный из экспедиции и его приятель, второй помощник капитана. Не прошло и года, как обоих прикончили, и пленительная отрава потекла по всем мирам.

Тем временем отец и дед Армана умерли, а потомок, приплюсовав к собственному состоянию унаследованные капиталы и неустанно их приумножая, не стал тратить деньги на роскошные яхты или бриллианты для любовниц. Вместо этого он построил исследовательский центр, где занимался изучением вывезенных с Радуги растений, животных и минералов. Некоторые трофеи нашли применение в производстве лекарств и стали выращиваться в Орлеании, центр превратился в медицинский и принёс доход побольше, чем у крупнейших боссов наркомафии.

За сорок шесть лет Аваланд стал одним из влиятельнейших бизнесменов не только своей страны, но и всей Лиги. К его словам порой прислушивались даже президенты. Прислушались и сейчас, когда Аваланд предложил послать на Радугу международную экспедицию — от Лиги, Народного Союза и собственного центра. Предложение оказалось весьма кстати: товарищ Грдамич и правители Лиги как раз налаживали отношения, а тут совместный подвиг во имя науки!

Для подвига срочно требовался корабль, причем именно угольный, топки которого едят всё, что горит, можно топить хоть дровами. Лига подготовила к экспедиции орлеанский транспорт «Батиллус». Старую, но ещё крепкую посудину оснастили орудийной башней и поставили под командование капитана II ранга Леопольда Кастрела. У Народного Союза дела обстояли хуже. Одни пассажирские и грузовые оказались слишком велики и прожорливы, другие были совсем дряхлыми. Осталась только «Тавалога». Команду, естественно, набирают из добровольцев, но члены экипажа имеют преимущество. И если капитан Гверо согласен, то содействие будет обеспечено.

— Всё понятно, но какой здесь интерес у госбезопасности? — изо всех сил сдерживая выскакивающее из груди сердце, поинтересовался Войко.

— А мы не совсем госбезопасность, — растолковал Сокол. — Мы разведка. И интерес, как вы понимаете, самый прямой. В первую очередь проследить за тем, чтобы выполнялось соглашение об общности научных результатов. Составить подробный отчёт об экспедиции…

— Так туда учёные полетят!

— Образ мышления профессора и офицера — две большие разницы. Они видят происходящее с одной стороны, вы — совсем с другой. Если же удастся завязать контакты с окружением Аваланда или с ним самим, так вообще замечательно!

— Из меня разведчик…

— Справитесь! — гэбист говорил столь уверенно, словно знал Воислава с детства. — Главная и единственная ваша задача — держать глаза и уши открытыми и по возвращении всё, что увидите, нам изложить. Прежде всего из того интересного, что уважаемые партнёры найдут, но решат взять себе, не поделившись.

— И почему же я? — недоверчиво спросил Войко. — У вас такой выбор. Любой готов…

— Далеко не любой. Риск большой, исход неизвестен. Семейные не годятся, тех, кто на хорошем счету, туда просто не отпустят. Зато вас, наоборот, начальство выпихнет с радостью в надежде, что вы там и сгинете. Врать не стану, вероятность погибнуть или остаться на Радуге и умереть, не дождавшись новой экспедиции, велика. Но это не первая экспедиция, так что есть хороший шанс вернуться героем. Да и неприятности с прокуратурой за год забудутся. Так что — по рукам, или подумаете?

— Да чего там думать! — фыркнул капитан. — По рукам, конечно! Где кровью расписаться?

Остаток зимы и весна пролетели незаметно. Упустивший «Золотую тигрицу» крейсер внезапно получил шанс блестяще завершить службу, и его срочно приводили в порядок. От хандры Воислава не осталось и следа — он дневал и ночевал на верфи. С любимой