Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова - Страница 72

работал много. Но трудно ждать иного, выходя за руководителя такого уровня. Впрочем, дочь военного и не собиралась пристегивать мужа к своему подолу, не так она была воспитана. На мужчине служба, на женщине — дом. Правда, заниматься хозяйством ей не давала домработница — немолодая, немногословная и прекрасно знавшая своё дело. В последнее время командировки и конференции шли косяком, причём супруг ездил в них куда чаще прочих партийных работников. Жён в подобные поездки не брали.

Нет, ждать главу семьи — к этому Лада была подготовлена всей своей жизнью, постоянным примером матери и других женщин их базы. Когда отца перевели в Светлоградово, ей было уже двенадцать, и она всё помнила. Но в гарнизоне никто не оставался в одиночестве, все постоянно забегали друг к другу за какой-нибудь мелочью или просто так, сплетничали, вместе отмечали праздники, возились с детьми. В доме для партийных чиновников ничего подобного не наблюдалось. Большинство соседок годились Ладе в матери, их дети пролетали мимо, не глядя по сторонам, а с домработницей говорить было не о чем.

Горан понимал её трудности и никак не стеснял молодую жену. Деньги на магазины и развлечения — пожалуйста! Хочет проводить время в студенческих компаниях — никаких проблем! Когда появлялся дома, он всегда старался пойти с ней куда-нибудь — в театр, ресторан, на экскурсию, никогда не забывал про цветы и подарки. В постели был нежен и ненавязчив, хоть и не каждую ночь — но не знавшей ничего другого жене хватало. Вспоминая опасения Мирьяны, Лада понимала, что ей скорее повезло. И вот теперь услышать такое! Домой шла, как в тумане, а в голове неустанно свербил вопрос: «Как проверить гадкий слушок?»

С матерью не посоветуешься. Зайти к Мирьяне? Нет, стыдно! Сперва не прислушаться к её предостережениям, а потом бежать с проблемами… Как там в подобных случаях поступали жёны в книгах и фильмах? Запах чужих духов, волосы на одежде, презервативы в кармане… Не получится, домработница сразу заберёт одежду в стирку и чистку, уходит она поздно, дождётся… Значит, надо убрать! В конце концов, кто в доме хозяйка? Да и вообще надоело, когда тебя держат то ли за маленькую девочку, то ли за домашнюю собачку.

Прямо из прихожей Лада отправилась на кухню. Домработница возилась с ужином.

— Сегодня можете уйти пораньше! — бросила она с порога.

— Я не просила! — подняла та голову от кухонного стола.

— Зато я прошу! — железные интонации матери получились отлично. — Я хочу сама встретить Горана и побыть с ним вдвоём. Вы будете мешать.

— Как угодно, — пожала плечами женщина. — Я только начала готовить. Сами доделаете?

Затаённая ирония в её голосе разозлила ещё больше.

— Я выросла на военной базе и умею готовить! — фыркнула молодая хозяйка. — И завтраком его тоже я накормлю. Приходите завтра к полудню.

Время было рассчитано точно. Когда бы ни приехал глава семьи, на работу он пойдёт к десяти, с отчётом, и у неё будет время сделать всё.

Проводив супруга, начинающая сыщица прошла в гардеробную и принялась за дело. Тщательно осмотрела чемодан, вещи, карманы одежды, но ничего подозрительного не нашла. Презирая сама себя, обнюхала костюм. Вроде бы пахнет чужими духами. Или нет? Пахнет, но слабо — та женщина стояла с ним под руку, может быть, поэтому? Вспомнила прошлую ночь. Он четыре дня не появлялся дома — и почти не соскучился в постели. Возраст, о котором говорила Мирьяна, или виной всему командировка?

Так ничего и не решив, Лада принялась рассматривать газетное фото. Кажется ей, или на самом деле её Горан смотрит на даму ласково и весело, как до сих пор смотрел только на неё? Она была чужая в партийно-чиновничьем мире. Расспросить бы ту, из библиотеки… Да у нас же своя такая есть! Тётя Лиляна почти тридцать лет отработала в ревсомольском аппарате! И, как ни странно, единственная из родных и друзей помалкивала насчет её свадьбы, не уговаривала и не отговаривала…

Раньше Лиляна встречала дочку подруги чаем с конфетами, а сейчас, поглядев на гостью внимательно, достала бутылку виньяка и стопки, нарезала сыр и лимон.

— Что требуется для решения любой проблемы? — спросила отставная предводительница революционной молодёжи. — Два стакана — тебе и мне. Излагай, с чем пришла.

И дочь подруги выложила всё — и разговор в библиотеке, и свое неумелое обследование гардероба мужа, рассказала про ехидный прищур домработницы, явно обнаружившей, что в хозяйской одежде кто-то рылся.

— Ты что мне сказать-то хотела? — пожала плечами Лиляна. — Что муж у тебя на сторону ходит? Ну да, бабник он! Думала, ты знаешь. Да и, честно говоря, считала, что замуж идёшь по расчёту…

— По расчёту? — задохнулась Лада. — Какой же тут может быть расчёт?

— Политический, вестимо. Скрепить патриотические группы в армии и в партии, чтобы их лидеры стали ещё и родственниками. Я бы тем, кто из твоего батьки политика лепит, пооборвала кое-что своими руками, да пальчики коротковаты… Не его это! За два года с лица осунулся и весь на нервах. А ты, получается, с закрытыми глазами замуж выходила? Тогда открой их, оглянись по сторонам. Тебе двадцать два года, пора уже понять, что все мужики кобели. Если, конечно, они не импотенты — но зачем тебе дома импотент?

— И папа тоже?!

— Твоя мама — мудрая женщина, она предпочитала этого не выяснять. Потому они и живут столько лет душа в душу. У мужиков это… как бы тебе объяснить? Что-то вроде артиллерийских учений. Хорошо ли стреляет пушка по движущейся мишени? На полигоне-то всякий дурак попадёт. Давай стаканчик, освежим…

Лада выпила и всхлипнула.

— Не хочу быть мудрой. Разведусь я с ним…

— Ну и дура! — припечатала Лиляна. — Ты знаешь, что за свою свадьбу человек заплатил продвижением по службе? Он теперь до пенсии на нынешней должности, и то, если не снимут.

— Нет, не знала… — прошептала Лада. — А это точно?

— Куда уж точней. Сам жаловался, как его Яншич вызывал. Тоже про политический союз подумал.

— Он это вам рассказывал?

— Говорю ж тебе: два стакана — волшебная вещь. Жалко мужика — и жена бросит, на которую он не надышится, и карьере конец… Да и ты его любишь, верно?

— Люблю…

— Тогда прими жизнь такой, как есть. Важно не где он бродит, а к кому возвращается. Мой, пока не заболел, тоже гулял — мама не горюй! — но когда уходил, до последнего держал меня за руку… До сих пор как вспомню — реву.

Ну, если совсем невмоготу: отомсти ему, в конце концов, той же монетой!