Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова - Страница 59

на голове такое, чтобы целый день ею не двинуть, — уволь! И сидеть, как глупая кукла…

— Аньела! — возмущению матери не было предела, — нельзя идти на презентацию в таком виде! Мы высокие гости, и надо соответствовать!

Дочка поднялась с кресла и с высоты своих шестнадцати годов окинула взглядом мать, стол, коробки с фильмом, секретаря, который аккуратно их упаковывал… На секретаре взгляд задержался.

— Да зачем мне вообще туда идти?! Это было сто лет назад и давно мхом поросло. Пусть старики во всяком хламе копаются…

— Бани Малета, а может, и правда… — подал голос секретарь.

Бранчковска и сама понимала, что не стоит тащить на презентацию Аньелку, раз она в таком настроении. Будет торчать с мрачной физиономией, да ещё и ляпнет что-нибудь, а ты слушай за спиной шепотки — мол, привезла неотёсанную хамку. Ладно, бес рогатый с ней!

— Хорошо, уговорила! Оставайся. И чтобы из номера ни шагу!

— Вот ещё! — тут же взъерошилась дочь. — Там праздник, а я ни ногой? Зачем ты меня вообще сюда притащила? Я четыре тренировки пропускаю ради какого-то занюханного городишки, так теперь в отеле сидеть?!

— Ты ни хонорского, ни вендского не знаешь. Заблудишься — что делать будешь?

— Пускай со мной Еджен идёт, он знает. А твои коробки и шофёр дотащит!

Секретарь напрягся. Он-то как раз надеялся, что пойдёт с хозяйкой на презентацию, а дочка останется дома. Дело оборачивалось совсем нежелательным образом, но… поздно спохватился.

Малета задумалась: Аньелка уже почти взрослая, да и что ей может угрожать в праздничный день, когда милицейские патрули торчат на каждом углу?

— Хорошо, иди. Еджен — от неё ни ногой!

Какой всё же неприятный возраст — шестнадцать лет!

Еджен опустил руку и спрыгнул с бортика фонтана.

— Ну как, получилось?

— Да кто ж его знает! Проявим, увидим…

Аньела спрятала фотоаппарат в сумку. Действительно, красивое место. Главный универмаг Винджуваца был построен по принципу пассажа — сквозная центральная галерея, магазинчики по бокам, а посередине — фонтан под стеклянной крышей. Даже почти не провинциально. Они сделали четыре снимка: два с ней, два — с Едженом. Какой же он всё-таки милый! Особенно теперь, когда солнца золотят волосы и расстёгнутая рубашка обнажила покрытую лёгким загаром шею…

Девушка томно взглянула на секретаря. Тот сделал вид, что ничего не замечает, а сам напряжённо думал, как выпутаться из дурацкой ситуации. Нет, закрутить роман с такой симпятяжкой он не прочь, для двадцатичетырехлетнего мужчины было бы странно иное — но есть нюансы. Во-первых, всё же несовершеннолетняя. Во-вторых, дочь хозяйки, за которую та всё хозяйство под корень оборвёт. А в-третьих, самое страшное… в-третьих — он-то уже спит с хозяйкой! Узнай Малета об измене, тут мужским достоинством не отделаешься! Аньелка, занятая то учёбой, то спортом, то друзьями-подругами, об усладах матери не знает, иначе бы не прилипла к нему, но теперь делать-то что?! Поневоле приходится изображать не то ослепшего придурка, не то импотента.

— Пойдём, поглядим шмотки!

Слава Богам, отвлеклась! Ого, судя по отсутствию покупателей — лавка не из дешёвых. Вон и продавщица подлетела сразу же — в обычных магазинах они так не расстилались. Явно местечко для туристов!

— Надеюсь, здесь говорят по-орлеански? — Аньела старательно изображала богатую иностранку, как она её себе представляла.

— Конечно! И по-орлеански, и по-рангстаадски, и по-хинтерландски. Вам что-нибудь показать?

— Не надо, я сама посмотрю, — Аньелка отстранила продавщицу брезгливым движением руки и принялась перебирать висящие в зале платья, не скупясь на комментарии. — Слишком длинное… Цвет не тот… Снова не тот… У вас тут что — такое носят?

— Это последняя мода, — в уголках глаз продавщицы собрались смешливые морщинки.

— Это ваша последняя мода! — фыркнула придира. — Где я буду в этом ходить? Дома? Чтобы меня за тридцатилетнюю тётку принимали?

— Может быть, национальный костюм? — продавщица извлекла из вещей на отдельной вешалке красную бархатную с тиснёным узором юбку с такой же жилеткой и белую, расшитую птицами и цветами, блузку. Старые винджувацкие наряды уникальны, такого стиля больше нигде нет.

— Каждая провинция говорит, что она уникальна. Больше-то взять нечем. И смотреть не буду. Еджен, я права?

— Разрешите!

Холёная рука перехватила у продавщицы вешалку. Хонорка возмущённо повернулась, но весь спектакль пропал даром. Подошедшая дама, даже не заметив её, с интересом разглядывала костюм. Знавший толк в одежде Еджен восхищённо причмокнул. Всех денег, которые дала им Малета, хватило бы разве что на пуговицы от блузки незнакомки.

— Какая прелесть! Я такого и вправду нигде не видела. Где тут у вас примерочная?

Аньела фыркнула и возмущённо вышла на галерею, провожаемая ехидными усмешками продавщиц.

Карин Ле Гуа отсчитала деньги и очаровательно улыбнулась.

— Вы сможете отправить покупку мне в гостиницу?

— Конечно!

— Впрочем, не надо. Отправьте мою одежду, а я в нём пойду, уж очень хорош! Сегодня ведь карнавал, и национальный костюм уместен!

Она купила ещё торбочку из разноцветных кусочков сукна, переложила в неё содержимое своей сумочки и уже на пороге обернулась:

— Не расстраивайтесь! Подростки — они такие… подростки!

— Те, кто расстраиваются, здесь долго не работают. Кстати, вы уронили…

Карин взяла бело-красный квадратик с золотистой надписью. Пригласительный билет. Наверное, та девчонка потеряла. Презентация какого-то фильма… вроде бы о восстании на Хоноре во время последней войны. Судя по отсутствию афиш, показ закрытый… Сходить, что ли?

Госпожа Ле Гуа приехала в Винджувац в тайне от вездесущих журналистов, желая повидаться с троюродной сестрой, а заодно показать ей дочь Морин и племянницу Ниту. Шебутные девицы трёх и семи лет изрядно утомили, и, отправив их с тёткой и нянькой в парк аттракционов, Карин уже четвёртый день гуляла одна.

Обошла с нанятым экскурсоводом старые кварталы, оценила ретромастерские гончаров, стеклодувов и кузнецов, работавших точно так, как при хонорских королях. Поплавала на старинном пароходике, который бодро шлёпал лопастями колёс по фарватеру полноводной Данувы, впадающей здесь в Пелсанское море. Прилежно изучила экспонаты исторического и краеведческого музеев. Прошлась по маленькому рынку, где съела кулёк очень вкусной черешни.

Оценила памятник незаконнорожденному сыну короля Орлеании Хлодомару с мечом на вздыбленном коне. Пылкий бастард сражался на полужюжине планет, имел семь только законных жён и даже стал королём Хонора. Четыре года спустя был разбит и сбежал, но почитается хонорскими патриотами как освободитель отечества. Хотя в своих мемуарах назвал бывших подданных пьянчугами, бездельниками и горлопанами.

Теперь одна из богатейших женщин мира не знала, чем заняться, да и ноги гудели. Решено, она идёт смотреть кино! Где тут Дворец культуры? Хорошо хоть карту города купить догадалась… О, всего-то пара кварталов!

Сеанс ещё не начался,