Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова - Страница 48

упиралась руками и пыталась брыкаться.

— Не дергайся… — прохрипел Кастрел, — хуже будет!

— Помогите! — зашептала девушка. Наверное, ей казалось, что она кричит.

— Ути-пути, заинька беленькая. Кто ж тебе тут, в сортире, поможет?!

Капитан ошибся. Очень сильно ошибся. Преподаватель тактики в училище, которое он заканчивал, сейчас поставил бы жирную двойку курсанту, который атаковал без разведки и не отследил обстановку в тылу. Дверь одной из кабинок открылась, оттуда появилась изящная ножка, и носок туфельки с исключительной точностью влетел в промежность. Незадачливый насильник обиженно квакнул и согнулся в три погибели на полу, прижимая ладонями отбитое хозяйство. Венца всё-таки оказалась здесь.

— Погань какая! — возмутилась владелица туфельки и от души добавила по тому же месту. На сей раз пострадали и пальцы. Леопольд истошно взвыл. — Конечно, больно! А чего ж ты ждал?!

Затем спасительница обернулась к готовой упасть в обморок девчонке, встряхнула ее и гаркнула в лицо:

— Что встала? Ну-ка, врежь ему!

Услышав знакомые с детства грозные материнские интонации, девушка старательно пнула лежащего в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, отчего ей неожиданно полегчало. Победительницы вышли в коридор и столкнулись с официантом.

— Кто кричал?

— Ничего, всё в порядке! — торжествующе ответила Венцелина и поволокла спасённую прочь, шипя на ухо: — Идём быстрее! Сейчас его обнаружат, и начнётся потеха!

За поворотом коридора она впервые вгляделась в хонорку, которую запоздало начало трясти. Совсем малявка — от силы лет пятнадцать, и платье порвано. Отпускать её в таком состоянии нельзя — хонорцы народ склочный, вызовут полицию, припрутся репортёры… Лео, конечно, скотина, но такой скандал в планы Венцелины не входил.

Её реальный гонорар с пятью нулями, во избежание объяснений с налоговиками, сильно отличался от указанного в контракте, остальное определялось устным договором. А если суару министру придётся броситься на спасение сынулика, ему запросто может оказаться не до неё. Пьяная драка — дело, в общем-то, житейское, но попытка изнасилования школьницы — совсем другое. Так может… Отличная идея, но действовать надо быстро!

Девчонка всхлипнула:

— Платье! Как же я теперь…

Вот и повод затащить малолетку к себе. Там разъясним, что шум ей поднимать не стоит. И мамашке с папашкой говорить тоже не надо! Тем более, паскудник даже начать не успел, не то что кончить.

— Пойдём, — сказала Венца. — Жика зашьёт, она рукастая.

В артистической прибавилось народу и обстановки. На журнальном столике посередине комнаты воцарился огромный термос, к нему пристроились маленькая кофемолка и сахарница. Пожилая женщина лила из краника кипяток, заваривая кофе в чашку. Глянула неодобрительно, достала ещё одну.

— Жика, можешь починить? — спросила певица, указывая на порванное платье.

— Сымай! — коротко бросила та, запирая дверь. — Чего случилось?

— Щас расскажу.

Венцелина достала из стоящего в углу саквояжа фляжку и две стопки и подмигнула нежданной гостье.

— Давай хряпнем, волнение снимем. Полезно, а то ты в зелень отдаёшь…

— Что это? — проблеяла та сквозь слёзы. — Водка?

— Обижаешь! Чистейшая самогонка, на травах. Ни похмелья, ни голова не заболит. Будем!

Самогон приятно обжёг рот, прокатился по пищеводу, согревая все его повороты и закоулки, а под конец горячим шариком уютно устроился в желудке, грея уже всё тело. И стало… хорошо стало! Светло и спокойно. Даже мерзавец в туалете теперь казался смешным и жалким — ишь как корчился, когда они ему врезали!

— Всё сумеем, всё преодолеем, — мурлыкала Венца. — В мире нет дверей, что заперты для нас!

Девушки наконец рассмотрели друг друга. Почти одного роста, они выглядели совершенными антиподами. Хонорка — тоненькая, златоголовая, коснись — и зазвенит. Фигура собутыльницы напоминала песочные часы, а спускавшийся едва ли не до талии чёрный водопад волос отдавал синевой.

— Как в сказке — утро и вечер, — заметила Жика, подняв голову от шитья. — Так кто обидел-то?

— Да козёл какой-то пьяный напал. Представь — в женском толчке!

Стаканчик снова наполнился.

— Меня Венцелина кличут. Можно Венца. А тебя как?

— Аньела… Аньела Бранчковска.

Бранчковска? Венца не смогла вспомнить, где слышала фамилию, но раз приглашены в «Бошон» — значит, богатые и в бутылку полезут. Погладила страдалицу по голове.

— Ладно, не трясись, никто не узнает.

— А я хочу, чтоб узнали! — Теперь юную банну кинуло в истерику. — Чтобы его в тюрьму посадили! Он же… меня…

— Успел чего? — встряла служанка.

— Нет, — засмеялась Венца, — я там кстати оказалась. А он так удобно стоял… Задом и ляжки раздвинув…

Аньелка не удержалась и прыснула в кулачок. Она не заметила, что за её спиной разыгрывается целая пантомима. Вставшая сзади Венца, указав на хонорку пальцем, беззвучно хлопнула ладонью по губам и провела ладонью по горлу.

— Ты его знаешь? — деловито спросила Жика, никак не реагируя на жесты хозяйки и не переставая орудовать иголкой.

Слегка захмелевшая дева задумалась.

— Нет, впервые видела. Военный какой-то. Наверное, из соседнего зала, там у них праздник. Мама на него в суд подаст, у нас адвокат хороший, и в газеты…

— Газеты… — проворчала швея. — Не о том ты думаешь, девочка. Тебя-то как эти газеты преподнесут? Офицер явно не из простых, тут только большие чины веселятся. Заплатят журналюгам, да те и настрочат, что ты его сама соблазняла…

— Я не соблазняла! — взвилась Аньела. — Венца всё видела!

— Да кто она, Венца? Певичка, да ещё вендка — как и ты, чужачка тут! Против орлеанского флота вы обе — тьфу! Плюнуть и растереть! Посадить ты его не посадишь, разве что грязью измажешь, только у офицеров штаны без застежек, им кобеляж в заслугу. А тебя в той грязи вываляют от макушки до пяток. Ты девушка чистая, невинная, о репутации думать должна!

— Что же мне делать? — Аньелка совсем сникла, синие глаза налились слезами.

— Молчать! — припечатала Жика. — Честь он твою не нарушил, значит, и не было ничего. И родителям ни слова! Вот, держи свою одёжку, готово, как новенькая!

Она заглянула в пустую стопку.

— За Отца пили, за Мать пили… а Экзепра забыли?

И разлила по третьей, теперь уже всем троим. Венца глянула на золотые часики.

— Сейчас глотну кофе, и переодеваться пора, выход скоро.

В голове у хонорки щёлкнуло: это же гримёрная для артистов! А перед ней сидит…

— Так ты Венцелина Лесковац! А я сразу не сообразила…

Певица присела к столу с зеркалом, оглядела парфюмерию…

— Ты что бледная-то такая? Неужто ещё не опомнилась? Давай-ка я тебя накрашу!

— Ты что?! Мне мама такое устроит!

— Да я незаметно! Никто и не поймёт. Тональничка положим, румян самую малость, глазки оттеним… Девушке надо летать райской птичкой, а не бледной молью!

Через несколько минут Аньела с изумлением смотрела на себя в зеркало,