Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев - Страница 31

стояли по левую сторону «Ловкача», с воплями попадали на дорогу. Трудно стоять с пробитыми ногами. Один, тот, что лежал ближе, выстрелил. Болт, слегка отклонённый Кэпом, пробил дверцу «Вепря» над головой Терентьева, и застрял в ней. Ну а раз так, Иван миндальничать больше не стал.

Пуф-пуф-пуф-пуф!

Стрелок захрипел, задёргался и затих. Другой, лишенный возможности стрелять, стонал и матерился.

Егерь поменял обойму воздушника и чуть приподнялся, пытаясь понять, где находятся остальные бандиты. Увидел в боковом зеркале тень, мгновенно перекатился на спину. В то место, где он только что лежал, воткнулся болт.

Пуф-пуф-пуф-пуф!

С дырой в сердце люди долго не живут, а с четырьмя и подавно. Бандит осел на дорогу, напитывая снег красным.

Водитель, перестал пытаться выстрелить, а только старался спрятаться за тело коллеги. Последний из нападавших бестолково топтался между машин, пытаясь выцелить егеря. Его ноги в щегольских ботинках прекрасно были видны из-под колёс «Вепря». Наконец, он решился, шагнул вперёд и замер, обнаружив у виска воздушник.

— Бросай арбалет! — потребовал Терентьев.

Бандиту выбора не оставалось. Он бросил оружие на дорогу. От удара тетива соскочила с крюка. Тренькнуло. Водитель тоненько завизжал и вскоре затих. Куда уж там ему попало, Ивана не интересовало.

— Маша! — позвал Иван. — Обыщи-ка этого.

Маша, слегка ошалевшая от внезапности нападения, от стрельбы и скоротечности схватки, выбралась из «Вепря». Тщательно проверила карманы последнего из бандитов. Добыла дорогой, с золочением, воздушник, портмоне, нож, удостоверение личности. Удостоверение подала жениху, а остальное покидала в машину.

— Теперь займись сбором трофеев, а я пока с товарищем… — егерь быстро глянул в книжечку, — Кокориным поговорю.

И, ухватив бандита за шиворот, оттолкнул от себя. Тот пробежал пару шагов и остановился на достаточном расстоянии. Так, чтобы рукой не достать, и чтобы хватило времени выстрелить в случае нужды.

— Ты кто такой? — недоуменно спросил Кокорин, увидев Ивана.

— Граф Терентьев. Надо знать высшую знать.

— А почему на Куликовской машине?

— Куликовской? А кто такой Куликов?

— Так староста Федюнинский.

— Всё, — усмехнулся егерь. — Нет больше старосты в Федюнино. Позавчера отъехал он в столицу, в Разбойный приказ. А вчера поутру и вовсе отъехал. Туда, откуда не возвращаются.

— Вот оно как! — бандит механически почесал в затылке. — А мы-то думали, Куликов едет. Думали, должок с него стрясти.

— Врёшь! — жестко прервал Кокорина Иван. — Ты видел, кто за рулём. Видел, что старосты нет в машине. Просто решил терпилу пугануть, да пограбить, но нарвался. Что до Куликова, то некому тебе должок возвращать. А машинка его теперь мне послужит.

— Ну-у…

Бандит явно не знал, как поступить.

— Звиняй, тогда. Поеду я, — принял он решение и направился было к «Ловкачу».

Пуф!

Пулька из воздушника свистнула у бандита над ухом. Тот, вздрогнув, остановился.

— Э-э, нет, дорогой, — жестко сказал Терентьев. — Ты на меня вооруженно напал, да ещё на моей земле. Так что я тебя могу просто пристрелить, и буду в своём праве. Но поскольку ты извинился, то я тебя отпущу. А машину и прочее возьму в качестве виры. Держи свой документик и топай себе в Селезнёво. Как дотопаешь, расскажи всем своим, что власть поменялась. Про Куликова расскажи. И вот ещё что скажи: больше отпускать не стану.

Бандит Кокорин какое-то время оглядывался назад, на Терентьева и его невесту, но вскоре скрылся за поворотом. Иван перекидал очищенные от имущества тела подальше от дороги, чтобы проезду не мешали.

— Маша, — спросил, — поможешь мне новый трофей в Терентьевку отогнать?

Глава 13

Дед Иван, вышедший открывать ворота, прямо столбом встал в удивлении: уезжал хозяин на одном «Вепре», а сейчас за «Вепрем» ещё и новенький «Ловкач» пристроился. Этак двора для трофеев не хватит. Из «Ловкача» выскочила невеста графа, Маша Повилихина. Подскочила к жениху, на шее у него повисла и прямо на улице, никого не стесняясь, принялась целовать. Срамота!

Дед отвернулся и, пыхтя от возмущения и невозможности его высказать, убежал обратно в дом. И не слышал, того что происходило на улице. А там довольная Маша оторвалась от Ивана. Спросила, как о решённом:

— Ты же отдашь мне «Ловкача»? Хорошая машинка. Шустрая, маневренная. Не то, что твой сарай.

— Зато в этот сарай мотоцикл влезает, — пропыхтел Терентьев, доставая Машин транспорт из «Вепря». — Или ты решила с двух колёс пересесть на четыре?

— Не-не! — воскликнула девушка. — Мотоцикл — это святое. Но, сам понимаешь, он для тепла, для хорошей погоды. А сейчас на нём не очень удобно.

— Давай сперва с твоей бабушкой договоримся. Дед Иван — то ещё трепло. Сегодня же вечером пойдёт в кабак и примется клеймить нравы современной молодёжи. Всё выболтает подчистую: кто, где, когда и с кем. Да ещё и приврёт для красного словца. И к бабке не ходи, через день-другой эта сплетня до Анны Трофимовны доберётся.

— Ой! — спохватилась Маша. — И что теперь делать?

— Сдаваться. Рассказывать всё, как есть. И особо напирать на случай, на судьбу и прочее. Авось, какое-то слово для неё окажется ключевым. А я, как обещал, к ней заеду через пару-тройку дней, когда ты в Селезнёво будешь, и поговорю по душам. Тогда и «Ловкача» пригоню.

— А сам что, пешком обратно пойдёшь? — хихикнула Повилихина.

— Зачем? — недоумённо пожал плечами Иван. — У меня Некрас имеется. Он меня на «Вепре» сопроводит, и после разговора увезёт куда надо.

— Ну тогда ладно, — смутилась Маша. — Натянула на лицо войлочную маску, сменила шапку на шлем с подшлемником, закрыла глаза очками. Топнула педаль кик-стартера, оседлала свою бешеную тарахтелку и умчалась прочь в облаке снежной пыли. А Иван вновь пожал плечами и отправился отпирать ворота: не ждать же деда, в самом деле!

* * *

Маша ехала медленно и внимательно прислушивалась к своим ощущениям. Нынче, пусть и под влиянием эмоций, она поцеловалась вот так, по-настоящему, впервые в жизни. Может, и не решилась бы, но Иван ведь жених, без малого, муж. Ничего такого-этакого они себе не позволяли, рук не распускали, не говоря о большем. Так что поцелуй — это в их случае вовсе не зазорно.

Девчонки в Академии шепотом и под большим секретом рассказывали о своих поцелуйных ощущениях. И выходило по их рассказам, что целоваться — это сказочное удовольствие. Круче