Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва - Страница 56

Он провел меня еще немного вперед и вывел на небольшой песчаный бережок.

Перед нами раскинулся темный, местами заросший камышом, пруд.

Он лежал, как темное зеркало, окаймленное спутанными ветвями кустарника и низких плакучих ив, которые тянулись к воде, словно пытались искупать в ней свою листву. Правее от нас ярко светились ночные кувшинки — нежно-розовые и белоснежные. Над ними метались светлячки, словно искорки от ночного костра.

Лягушки громко перекликались где-то в камышах. Их глухой, размеренный хор прерывался всплесками.

Я стояла не двигаясь. Воздух, густой, наполненный запахом воды и трав, слегка опьянял. И вроде и ничего особенного, а глаз не оторвать.

Я улыбнулась и, вырвавшись из мужских объятий, прошлась по берегу, утопая каблучками ботинок в мелком влажном песке. Остановилась.

Такая красота вокруг.

За спиной послышались осторожные шаги. Льюис приблизился, и его дыхание коснулось моей шеи. Я замерла. По затылку побежали предательские мурашки, приподнимая волоски. Его пальцы дрогнули, когда легли на мои плечи. Он обнял меня несмело, будто боялся, что я сейчас вырвусь из его рук.

Но я, коря себя за слабость, лишь закрыла глаза.

И не оттолкнула его.

Льюис стоял и не шевелился. Выдохнул. Его губы коснулись моих волос — легкое, почти неуловимое движение. Но какой же жар оно вызвало внизу моего живота! Тело будто пламенем обдало. Я еще никогда прежде не испытывала такого, стоя рядом с мужчиной. И тени на эти чувства не было.

Теперь же голова кружилась. Я замерла, словно боялась, что даже дыхание разрушит этот миг.

«Нельзя, — шептал разум. — Нельзя подпускать его так близко. А если это просто игра? А если в его сердце — пустота?»

Моя челюсть мелко затряслась. Доводы внутреннего голоса сердце слышать не желало. Оно вдруг оказалось глухо и слепо. Я проигрывала сама себе.

Тишину разрезал всплеск воды. Над кувшинкой вспорхнул мотылек, его крылья трепетали в лунном свете, будто вытканные из серебра. Я следила за ним, отчаянно пытаясь отвлечься, прийти в себя. Скинуть это наваждение. Но в груди становилось все жарче.

Томление, тоска, желание... Такое сильное, мощное, что я засомневалась, а мое ли? И нужно было всего лишь сделать шаг вперед. Такая малость, и все это прекратится. Наваждение схлынет, но Льюис, словно чувствуя мою внутреннюю борьбу, притянул меня сильнее. Его руки сомкнулись на талии, моя спина прижалась к его груди — тепло, твердо, неотвратимо.

Сердце бешено застучало.

А если...

Мотылек взмыл вверх и растворился в темноте. А объятия Льюиса оставались. Крепкие. Настоящие.

И я не сопротивлялась.

Глупая. Какая же я дурочка.

— Ты была не права, Юниль, тогда в карете, — зашептал он, касаясь губами моего ушка. — С ведьмой нельзя играть в игру от ненависти до любви. Категорически нельзя. С ней в иные игры играют. И да... Я все же зашлю в земли Дьярви Вагни большой презент от меня.

Его дыхание обжигало кожу на моей шее, а руки, крепкие и уверенные, держали так, будто боялись отпустить. Я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца — быстрый, неровный, как у меня.

«Это неправильно, — снова шептал холодный голос в голове. — Он обманет. Снова играет. Нельзя поддаваться».

Но было так хорошо.

Ночь вокруг нас густела, наполненная шёпотом листьев и далёким кваканьем лягушек. Вода в пруду лениво плескалась о берег, а где-то высоко в ветвях пролетела большая птица, хлопая крыльями. Мир казался размытым, неясным — оставались только мужское тепло за спиной и этот сладкий, терпкий страх: а что, если...

— Я клянусь, что не обижу, — шептал Льюис. — Я буду оберегать твоё сердце. Если я и совершил ошибки, то только потому, что боялся быть тобой незамеченным. Ты не смотрела, Юниль, и этим причиняла боль. Не отталкивай сейчас. Клянусь, я не зайду дальше простых объятий. Я клянусь, но побудь со мной здесь немного.

Я медленно расслабилась, позволив себе откинуться ему на плечо.

Он стиснул меня крепче, накрыв мои ладони своими.

Так мы и стояли. Лунный свет выстилал дорожку на водной глади. Она слегка колебалась при каждом дуновении ветерка.

И так хорошо мне не было никогда. И это пугало.

— Почему ты сказал, что место забыто? Здесь ведь так чудесно. Тихо и спокойно, — шепнула я, стараясь разрушить тишину.

— Потому что его боятся. Здесь, Юниль, случилась трагедия. И она настолько потрясла двор, что больше сюда предпочли не ходить.

— Кто-то умер? — я облизала пересохшие губы.

— Да, — выдохнул он. — Двое. Сначала она и сразу за ней он. Никто не рассказывает об этом. Велено было забыть. Вычеркнуть из истории. Но... это место хранит их любовь, и я порой забредаю в этот уголок постоять немного. Озеро мне особо дорого.

— Почему? — во мне медленно поднималось любопытство.

— Потому что без трагедии, что развернулась здесь, не родился бы я. Их смерть привела к тому, что мы сейчас стоим здесь с тобой. Это страшная история, и в то же время в ней столько счастья. Да, короткого, но такого бесконечно глубокого.

— Ты расскажешь мне, Льюис?

— Конечно, — выдохнул он мне в висок, обжигая кожу дыханием. — Я никогда и ни с кем не говорю о себе. Даже с братом, хотя Айдан порой и пытается пробраться ко мне в душу, но тебе я готов рассказать всё.

Он плотнее укутал меня в свой сюртук и прижал к груди обнимая. И я готова была поклясться, что чувствую, как он лёгкими поцелуями покрывает мои волосы.

«Утром, — шепнула я себе. — Утром мы продолжим наше противостояние. Но не сейчас. Не сейчас».

Глава 54

— Ты ведь знаешь, Юниль, что моим предшественником на троне был дядя, — начал было он, но смолк. — Даже не так. На троне сидел самодур. Трусливый, самовлюбленный тиран. У него была старшая сестра, которую он отдал в жены темному магу. Одному из сильнейших лердов. Так он надеялся оттянуть начало войны. И еще... наказать ее. Но никто не знает за что. Всем приказано забыть.

Я выдохнула. Мотылек снова появился над излучающей мягкий голубой свет кувшинкой. Он кружил над ней, пытаясь сесть на лепесток.

— Но ты помнишь, Льюис? — выдохнула, удивляясь тому, как его голос меня завораживает.

Тьма в груди разве что только не мурчала от удовольствия.

— Конечно. Дело в том, Юниль, что было два брата и сестра. Но о младшем