Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва - Страница 125

125

А Грета была готова, когда ты ей обманом на руку браслет надевал? Готова, когда ты, ничего ей не говоря, при всех своей назвал? Когда она бежала от тебя с дочерью на руках в разлив, прихватив с собой подростка-волчонка и старую мать? Наверное, в этом выражалась её готовность? Или это другое, а, Вегарт? Я, по-твоему, могу десятилетиями жить, не видя ту, что является моей душой? До меня и моих чувств тебе дела нет?

Он обхватил голову в бессилии.

— Ты меня не слышишь, Льюис. Я забираю дочь. Вы вновь познакомились, вот и замечательно, но о том, чтобы оставить её, и речи не ведётся...

— Ну попробуй, генерал, отними.

— Ты мне угрожаешь? — он опасно прищурился.

— Нет, я просто отвечаю тебе тем же. Ты в моих глазах жалкий предатель. И я буду вести себя с тобой соответственно твоему новому статусу. А с Иваром Стейном поговоришь сам и с Калле Ормом заодно. Расскажешь друзьям, почему их сыновья не смогут вернуться домой к матерям. Объяснишь, кто виноват в том, что теперь они их годами не увидят.

— Ты когда стал таким жестоким, Льюис? Ну, поухаживал мальчишка за Юниль...

— Жестоким? Мальчишка? — я недоуменно приподнял бровь. — Олсен Стейн, мой подданный, посмевший попытаться разрушить священные узы истинности своего правителя, и не потому, что сам увидел в женщине избранную. Нет. А по сговору с первым генералом соседней империи. Ну как? Чуешь, чем это пахнет? И что за это бывает? Он предал интересы своей империи в угоду соседней стране. И он будет выслан с позором! Надолго выслан и я еще подумаю позволить ему вернуться хоть когда-нибудь или нет.

Вегарт резко сел обратно в кресло и закрыл лицо руками. Молчал. Но я не верил, что он не понимал, что делает. Нет. Знал, но думал, что я мягкотелый спущу всё это орину, потому что тот молод. Потому что сын моего генерала. Но просчитался. А теперь осознал последствия.

— Ты не можешь так поступить! Да когда... Когда же ты стал таким жестоким, Льюис? — Вегарт снова уставился на меня.

— В тот момент, когда понял, что тот, кого я считал чуть ли не отцом, подло предал, попытавшись отнять единственное, что имеет в моей жизни ценность. В тот момент, когда я осознал, что меня хотят лишить души. Вынуть сердце из груди. — Я с силой толкнул стул, стоящий сбоку, он с грохотом отлетел и врезался в шкаф. — Я ждал... Столько лет, один в этом замке, наполненном чужими лицами. Я ждал и верил тебе. Не перечил. Желал, чтобы у Юниль было детство, юность, а ты всё это время искал ей мне замену... Я тебя презираю, Вегарт. — Я выпустил свою магию, дав ей сорваться с толстой цепи. Чёрный змей зашипел и стал почти осязаемым, нависнув над генералом, он разинул пасть, демонстрируя клыки размером с мою ладонь. — Хорошо просчитай свои силы, ведун, и помни, что в этом замке вся твоя семья. И милостивым я больше могу и не быть.

— Ты совершаешь ошибку, Льюис, — его голос упал до шёпота. — Опомнись, парень.

— Нет, — покачал головой, — её совершил ты. Ты, Вегарт, а я всего лишь хотел быть, как все вы, счастливым и любимым. Только и всего! Такая малость, но ты желал отнять и это! У меня забрали всё! Всё! И осталась лишь моя ведьмочка. Но ты попытался лишить меня и её. И за это я не прощу. Мы враги, Вегарт Вагни... и тебе придётся это принять. Враги!

***

Юниль Вагни

Я металась в мраке, словно в пустоте. Слышала голоса, но не разбирала слов. Вдруг из марева проступила каменная лестница, и, недолго думая, я побежала к ней.

Казалось, ступеням не было конца.

Словно из ниоткуда до меня долетали женские стоны и крики, полные боли и отчаяния.

Интуиция подсказывала, что это сон и нужно проснуться, но магия, стелясь под ногами, подталкивала вперед. Из тьмы проступали призрачные женские лица. Их было так много, что я не успевала даже рассмотреть. Но отчего-то понимала, что вижу не только женщин, но и девочек.

Этот дом был наполнен ужасом и страхом.

А я все поднималась выше, гонимая тьмой.

«Юниль, тебе нельзя туда...» — голос мамы на мгновение заставил остановиться. Но меня вновь подхватило и понесло вперед. — «Вернись, Юниль!»

Но я не могла.

Знакомые шторы и дверь.

Мгновение — и она растворилась.

Коридор. По нему эхом разлетались стоны.

Я уже знала, что увижу, и все же каждый шаг делала со страхом и пониманием — это сон.

Кошмар, и я обязательно проснусь. Я проснусь, и ничего этого не будет.

Дверной проем. Повитуха — злая старуха — замахивается на меня мокрой тряпкой. Но тьма, накинувшись на нее, буквально убирает с моей дороги.

Кровать. Сглотнув, я отшатнулась и ощутила толчок в спину.

Мне пришлось подойти. Белая, как стена, женщина. Она была уже мертва, хоть и дышала. Синяки под глазами, мертвенно-белые губы в трещинах, из которых проступала кровь.

Тьма спеленала ее, как дитя.

Моя тьма.

— Мама, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам скатываются предательские слезы.

— Ты должна была забыть, Юниль, — голос доносился из ниоткуда.

Ведьма же лежала неподвижно, смотря в одну точку. Огромный живот. Но я не чувствовала в нем жизни.

Дитя было мертво.

Шаги... Голоса...

— Вам нужно уходить, Грета... Спаси мою дочь...

Тьма расступилась еще немного, и появились очертания окна... Зима... ледяные узоры на стеклах. Я подошла ближе и почувствовала, как кто-то слабо сжал мое запястье.

Опустив взгляд, снова уставилась на ведьму, лежащую на пропитанных кровью простынях.

Через бледную маску ее лица проступала тьма — будто рвалась душа.

«Забудь, — звучал голос, — забудь, кого любила, не вспоминай ни имен, ни лиц. Забудь и никогда не вспоминай... Я проклинаю тебя, дочь».

Этот голос звучал, кружась вокруг. Я же смотрела на умирающую ведьму.

Звуки тяжелых шагов в коридоре. Крики женщин.

И вдруг пространство вокруг нас подернулось туманом, заклубилось, превращаясь в вихрь. Мое тело стало совсем легким. Оторвавшись от пола, я устремилась вперед, все еще ощущая, что кто-то держит меня за запястье.

Коридоры. Брызги свежей крови на стенах. Вопли умирающих.

Ужас сковал душу.

Впереди мелькнула тень. Там бежала женщина с чем-то, завернутым в одеяло, на руках. Она таилась, стараясь не попадаться убийцам

125