Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков - Страница 46

царском режиме угнетали малолеточку безоветную, и после революции не давали житья – то лавра, то шкида, то ссылка в сельхоз.

– Вас, Владимир Николаевич, родители сдали в детский дом как ветошь старьёвщику, потому что не могли сносить ваши выходки, – напоминал начальник Седьмой бригады.

– Злые они, – соглашался Старолинский. – Так и стал я приютскою крысой.

От жалости к себе он едва не плакал.

Иван Васильевич не говорил с ним строго. Знал, что на прожжённого шпаргонца это не возымеет действия. Мягким тоном он убеждал:

– Уголовный розыск к вам со всем пониманием, но и вы поймите, что жизнь вашу горькую и судьбу дальнейшую облегчить пытаемся, спасти гражданина изо всех сил. Опишите нам картину подготовки дела на «Красном Путиловце». Кто такой знающий дал весь расклад по перевозке денег, времени, маршруту и охране кассиров? Он же не из людей, а чертила какая-нибудь конторская. Заложить его честному урке не западло, а суд учтёт, Владимир Николаевич, и смягчит приговор.

– Я не знаю ничего, гражданин начальник. Были пьяные базары, но я не запомнил, да и переволновался, сами понимаете. Выдуло из головы ветром смертельной опасности.

– Лучше бы этому ветру обратно вдуть, – рассудительно уговаривал Бодунов. – Потому что, если эта крыса канцелярская, что на «Красном Путиловце» завелась, других налётчиков соблазнит, вся пролитая кровь советских рабочих и служащих на вас ляжет.

– Не знаю с Путиловского никого, – продолжал отнекиваться Старолинский, на что-то надеясь. – Я на «Красном треугольнике» вкалывал, а с путиловцами не сталкивался никогда.

– Крысу мы обязательно найдём, никуда она от нас не денется. Просеем всю контору через мелкое сито, и выявим. Но не приведи Господь, если что случится…

– А что вы мне сделаете, соли на хвост насыплете? Давайте, сыпьте. Вы это можете, я знаю.

– Соли мы вам всем насыпем, – раскрывал перспективы перед бандитом Иван Васильевич Бодунов. – А народный суд отмерит вам сейчас, Владимир Николаевич, новый срок на полную катушку как социально опасному элементу. Поедете вы на Соловки комаров кормить и камень дробить. Вы там ещё не бывали, но вам понравится, гарантирую, задержитесь на Севере надолго. Может быть, на всю жизнь. В Ленинграде дышать легче станет.

Но Старолинский продолжал кривляться, а Сёма, Ощип и Коробок рассказать о наводчике ничего не могли.

* * *

В другой раз Панов оказался в кабинете оперативников Седьмой бригады на очной ставке с Виталием Захаровым.

Накануне Колодей предупредил его:

– Бодуновские сейчас будут Захарова и всю его шпану брать под стражу и с ними работать. Может быть, те расскажут что-нибудь про стрелка из Пундоловского леса. В любом случае, хватит им на воле разгуливать. Сейчас не возьмём, лови потом этих губошлёпов.

Гоп-компанию Захара переловили без участия главка. Справился участковый, который знал всех указанных в Васином рапорте. К задержанию участковый привлёк Бригадмил и в один прекрасный вечер схватил шайку.

Они сидели в доме предварительного заключения на Шпалерной, куда так мечтали попасть, но теперь почему-то не радовались. Каждый день их возили на допросы в здание бывшего Главного штаба. Следствие по многочисленным эпизодам уверенно вело гоп-компанию к этапированию в Кресты.

«Войдёшь туда ребёнком, а выйдешь стариком», – была первая мысль Панова, когда он увидел Штакета.

С их последней встречи в пивной на углу Константиновской и Исаковской улиц прошло не так много времени, но парнишка разительно изменился. Он сидел на табуретке, сгорбившись и повесив руки между колен. Лицо, и ранее некрасивое, выглядело помятым, с жёлтыми пятнами сходящих синяков. Штакет производил впечатление человека, поправляющегося после тяжёлой болезни, которому до выздоровления далеко.

На правилке рьяные пацаны, должно быть, изрядно отшибли своему корешу внутренности.

– Оперуполномоченный Панов Василий Васильевич, – бесстрастным тоном представился Вася, чтобы надавить на подследственного, но Штакету это не требовалось.

Он узнал Переплётчика. В мозгу его не то чтобы сложилась головоломка, а подтвердилась догадка о том, кто сдал всех пацанов. И, обрадовавшись прояснению жизни, он ринулся навстречу сыщикам.

– Я буду сотрудничать, я всё сделаю, – горячо заверил Штакет. – Я знаю, где купить маслят.

«Сука, – подумал Вася. – На хрена мне твои боевые патроны?».

Однако возразить было нечего. Штакет барабанил как мартовский заяц. Следователь не успевал записывать.

В шайке Захара не запирался никто, но и про лесного стрелка могли пересказать одни лишь мутные слухи. Они родились в дремучем воображении охтинских баб и ценности не представляли.

Сам главшпан оказался настропалённым наукой блатарей и, в силу характера, способен был вести себя дерзко.

Они сидели с опером Соболевым и следователем Пшеничным в маленькой тесной комнате, где помещались только стол, сейф и стулья. Это было какое-то хозяйственное помещение штаба, без окна и без вентиляции. Там было невыносимо, но Вася и не собирался задерживаться.

Зато Виталик в душной компании следователя и Соболева просидел долго.

Он был немного уныл, но вскинулся, когда зашёл Панов.

– Виталий, вопросов больше нет между нами? – сразу от дверей спросил его оперативник Панов.

И с подхода добавил:

– Кто в лесу стреляет, ты знаешь! Говори, ты в курсе этой пальбы. Я лавру сжёг и Барина забрал. Давай и ты колись, пока не поздно! Где и зачем в лесу стреляли в лоб?

Виталий, ошалев, моргал и не знал, в чём признаваться.

– Кто? – давил на него Панов. – Кто стрелял? Выпущу. Мы тебя сразу выпустим, если укажешь. Кто?

После выезда на место преступления в лесу у Василия Панова были очень субъективные воззрения на методы обращения с задержанным.

Следователь не возражал.

Опер Соболев наблюдал за работой молодого оперативника Первой бригады, чтобы рассказать в коллективе своей Седьмой. Порадовать.

Опытного Соболева это развлекало в присутствии следователя прокуратуры. Есть кому доказать в соседней инстанции, если возникнут сомнения у товарищей.

А Вася знал о намерениях Соболева и наигрывал:

– Ты мне расскажешь? – тихо шептал на ухо Захарову.

Тот изобразил молчаливое внимание.

– Я выйду, – сказал следователь.

Опер метнул вопросительный взгляд.

– Угу, – тихо попросил Вася.

Соболев вышел.

Вася пододвинул табуретку, сел напротив Захарова и сказал:

– Мы сейчас с тобой по-хорошему говорим. Ответь на один вопрос. Он даже тебя не касается. Ты знаешь кого-нибудь на «Красном Путиловце»? Ты знаешь, о ком я – про Голого Барина.

– Не знаю я никакого голого, – отвернулся Захар.

– А Коробка? Коробка знаешь? – продолжил Вася допрос. – Он что тебе говорил про инкассаторов?

– Ничего я не слышал ни про каких коробков, – брезгливо выплюнул Захар. – Коробок спичек у меня в кармане найди.

Оперуполномоченный Панов передохнул. Тут было непросто.

– Виталик, – впервые он попытался по-настоящему проникнуть в душу мужчине, как его не учили раньше в милиции. – Мы