Падшая - Инна Владимировна Дворцова - Страница 25

камин или печь. И сказать слова. Особенные слова.

— Какие слова? — я подалась вперёд с жадным любопытством. Кровь бурлила и требовала действий, руки чесались сделать хоть что-то.

— “Огонь к огню, сила к силе. Я здесь, я жива, я помню”, — нараспев произнёс Тихон. Слова прозвучали как заклинание.

Я повторила за ним несколько раз, чтобы запомнить ритм и интонацию.

— И что это даст? — нетерпеливо спросила я.

— Дом проснётся окончательно. Сейчас он дремлет, одним глазом смотрит, ленится. А так откроет оба глаза. Стены станут крепче, тени уйдут по углам. И нечисть поймёт: здесь не просто гостья ночует, здесь Хозяйка права заявила. Огонь — это жизнь, барышня.

Я посмотрела на своих спутников. Варя была бледной, но кивнула, поддерживая меня. Степан проверил топор за поясом, готовый броситься в бой.

— Свечи есть? — спросила я.

— Те три огарка, что остались, — вздохнула Варя. — На весь дом не хватит, барышня.

— Хватит и одного, если огонь живой, — Тихон щёлкнул пальцами, и пламя в камине вспыхнуло ярче, поменяв цвет с рыжего на золотистый. — Бери лучину, хозяюшка. Иди. Начинай с кухни, потом по кругу, и вверх, до самой башни. Замыкай контур.

Я взяла длинную смолистую лучину, зажгла её от кухонной печи. Пламя заплясало, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Я пойду с вами, барышня, — шагнул вперёд Степан.

— Нет, — остановил его домовой, подняв маленькую ручку. — Ритуал делает хозяйка одна. Это её разговор с домом. Ты с Варей здесь сиди, тылы прикрывай.

Я вышла в тёмный коридор. Дом встретил меня тишиной и запахом пыли. Но теперь в этой тишине не было угрозы. Было ожидание.

— Огонь к огню... — прошептала я, входя в гостиную.

Камин там был холодным уже тридцать лет. Зев его казался чёрным провалом. Я положила в него немного сухого мха и щепок, которые принесла Варя для растопки, и поднесла лучину.

—...сила к силе.

Огонёк неохотно лизнул мох, зашипел, потом разгорелся веселее потрескивая. Тени метнулись по углам, освобождая пространство свету.

— Я здесь. Я жива. Я помню.

Комната словно вздохнула. Скрипнула половица, звякнуло стекло в буфете, хотя никто его не касался. Я почувствовала, как по ногам пошло тепло, поднимаясь выше, к сердцу.

Я шла из комнаты в комнату. Библиотека с пустыми полками, кабинет с массивным столом, малая гостиная. Везде повторяла слова, везде зажигала огонь. Лучина догорала, я меняла её на новую, зажигая от предыдущего очага.

Когда я поднялась на второй этаж, снаружи вой усилился. Что-то тяжёлое ударилось в ставни, заскрежетало когтями по дереву, пытаясь прорваться.

— Я здесь! — громко сказала я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. — Я жива!

Страх пытался поднять голову, но я давила его ответственностью. За Варю, Степана, Тихона и этот дом, который доверился мне.

Последней была башня. Я, запыхавшись, поднялась по винтовой лестнице. Здесь не было камина, только тот странный круг на полу, который мы видели днём.

Я встала в центр круга. Лучина догорала, жар уже обжигал пальцы.

— Огонь к огню...

Поднесла остаток трепещущего пламени к кристаллу.

—...сила к силе!

Кристалл не загорелся. Он вспыхнул изнутри. Зелёный свет, который я видела раньше слабым мерцанием, стал ярким, как весеннее солнце. Он заполнил комнату, ударил в окна, пролился наружу мощным потоком.

Вой за окнами смолк. Резко, словно отрезало ножом.

— Я помню! — выкрикнула я в звенящую тишину.

Свет кристалла пульсировал, расходясь волнами по всему дому, проникая сквозь камни и перекрытия. Я чувствовала, как вибрируют стены, как наливается силой гранит фундамента, как оживают древние охранные чары. Дом расправлял плечи, стряхивая сон и старость.

Я спустилась на кухню. Ноги дрожали от пережитого напряжения, но на душе было легко и светло.

Варя и Степан сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на дверь расширенными глазами. Тихон сидел на печи, болтая ногами, и вид у него был довольный, как у кота, объевшегося сметаной.

— Ну что? — спросил домовой, хитро щурясь. — Тихо стало?

— Тихо, — выдохнула я, падая на лавку. Сил не осталось даже на улыбку.

— То-то же. Увидели свет, испугались. Теперь знают, что в доме Хозяйка. И сила её не шутка.

Варя налила мне воды дрожащей рукой.

— Барышня, вы... вы светились, когда вошли.

— Это из-за рисунка в башне, — пояснила я, делая жадный глоток. — Он засветился и подарил свой свет и мне. Это магия дома, Варя. Теперь она и во мне.

В эту ночь мы спали спокойно. Никто не скрёбся в двери, никто не звал нас чужими голосами, даже ветер затих.

А утром приедет Фёдор.

Глава 19

Утро выдалось туманным и холодным. Я проснулась от того, что Тихон сидел на краю моей кровати и пристально смотрел на меня. Едва рассвело. После потрясений этой ночи хотелось спать.

— Не спится, хозяюшка? — проскрипел он, хотя прекрасно видел, что я только открыла глаза.

— Теперь не спится, — пробормотала я садясь. — Что случилось?

— Ничего плохого. Но есть важное дело, — домовой спрыгнул на пол, прошёлся к окну. — Ты вчера хорошо ответила. Но слова, что птицы. Нужны дела.

— Какие дела? — я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней работы на роднике.

— Дары соседям отнести. Это старинный обычай, когда новый хозяин приходит, он должен поздороваться. Не просто словами, а подношением. Показать уважение, подкрепить, так сказать.

— Подкрепить? — я села в постели, потирая глаза. — Опять испытания?

— Нет, дары. Обычай такой, — пояснил домовой. — Ты вчера себя показала, слово сказала. Теперь надо дело сделать. Хозяину Леса уважение оказать, Водяному поклон передать. Тогда они тебя не просто терпеть будут, а, глядишь, и помогут в трудный час.

— И что им дарить? — спросила я, вспоминая, что запасы у нас скудные. — Золото? Драгоценности?

— На кой лешему твоё золото? — Фыркнул Тихон. — Ему оно что мусор. Ему внимание нужно, да угощение правильное. Хозяину