Отпечаток на бархате - Карен Одден - Страница 13

ведь он совсем недавно женился, — улыбнулся я. — Вы упомянули, будто в лавке в тот вечер был один человек. Точно ли мужчина? Не могла ли на вас напасть женщина?

Карие глаза миссис О’Салливан заметались — она старалась припомнить.

— О, по-моему, мужчина. Я… я наверняка обратила бы внимание на юбки.

— Не всплывает ли у вас в памяти что-то конкретное? Рост, вес, возраст? Возможно, цвет волос? Был ли грабитель в маске?

— Я… э-э-э… я ведь видела его лишь краем глаза, тем более была страшно напугана.

— Не почувствовали ли вы какой-то особенный запах? Допустим, сигарного дыма или…

— Нет, — решительно покачала головой она.

— Какого он примерно был роста? — Я встал со стула. — Выше меня или ниже?

Миссис О’Салливан явно расстроилась; ее голос задрожал.

— Я не могу сказать, правда. Наверное, ростом с вас. Но я ведь не имела возможности его разглядеть.

Она почти плакала, и я быстро перевел разговор на другую тему.

— Как вы познакомились с вашей подругой, мисс Норткотт?

— С мисс Норткотт? — Казалось, ее ошеломил внезапный разворот беседы. — Хм… на вечере у миссис Уэйбек. Элизабет играла там Шуберта. Но почему вы спрашиваете?

У меня вертелся на языке вопрос: точно ли Дэйвид и Элизабет досидели до конца спектакля? Увы, появилась медицинская сестра и бросила на меня неодобрительный взгляд.

— Вы нервируете больную своими расспросами. На сегодня с нее хватит.

— Прошу вас, еще один…

— Пожалуйста, уходите, — сурово заявила сестра.

Я все же успел спросить:

— Не помните, может быть, Дэйвид или Элизабет ушли до закрытия занавеса?

— Что? Но я… я…

Миссис О’Салливан широко распахнула глаза и задохнулась от страха.

Медицинская сестра, обжигая меня взглядом, встала между нами.

— Я сказала — довольно! Неужели вы совсем ничего не понимаете?

— Прошу прощения, — устыдившись, извинился я. — Вы правы.

Скрестив руки на груди, она смотрела на меня, пока я не вышел из палаты.

Миссис О’Салливан не ответила на мой вопрос, однако ее заминка свидетельствовала: тут что-то не так. Спускаясь по лестнице, я решил, что близок к разгадке. Мне стало горько: похоже, мои первоначальные оценки относительно мистера и мисс Норткотт оказались неверными. Впрочем, дело было не только в этом. Я жалел миссис О’Салливан, поскольку все больше проникался убеждением: она стала пешкой в чужой игре.

Догадка моя заключалась в следующем: Элизабет или Дэйвид без спросу взяли у миссис О’Салливан ключ, а затем вернули, сделав дубликат. Элизабет ушла со спектакля в антракте и, воспользовавшись ключом, проникла в лавку через черный ход, застрелила несчастного ювелира и обчистила торговые витрины. Дэйвид досидел в театре до конца, потом посадил миссис О’Салливан в кэб. Вероятно, попросил кэбмена ехать как можно медленнее, чтобы самому успеть добраться до лавки и помочь сестре вынести украденное до приезда миссис О’Салливан. Им не повезло: она застала их с поличным. Норткотты не желали ее убивать, поэтому просто оглушили. Разбили окно, зная, что уже будут в безопасности, когда полисмен заметит непорядок, зато миссис О’Салливан не придется лежать в лавке всю ночь связанной и с кляпом во рту.

Я понимал, что строю догадки, и мне не хотелось делиться подозрениями с Корраваном до той поры, пока не удастся установить перемещения Элизабет во вторник вечером. Во вторник она как раз должна была давать уроки в академии, припомнил я. Придется завтра снова нанести туда визит.

И все же в голове накрепко засел вопрос Корравана: как вор выбрался из лавки?

Выйдя на улицу, я посмотрел наверх. В отличие от ювелирной лавки, крыша больницы была застелена металлическими листами. Уклон такой, что по ней не пройдешь. А упасть с такой высоты… Я содрогнулся.

Однако идея Корравана вдруг навела меня на неожиданную мысль.

По дороге домой нужно будет кое-куда заглянуть.

***

Книжная лавка Пибоди считалась настоящей сокровищницей. Тут имелось все, от редких первых изданий до дешевых книжонок. Я взял за правило заходить сюда время от времени — поболтать с мистером Пибоди. Оба мы страстно увлекались историей Англии, и хозяин лавки стал моим хорошим другом.

— Здравствуйте, здравствуйте! — крикнул он из задней комнаты и выглянул в проход между стеллажами.

Порыв ветра вырвал дверь у меня из рук, и я едва успел ее придержать, чтобы не хлопнула.

— Мистер Пибоди! Это я, Гордон Стайлз!

— А, добрый день, мой мальчик, — просиял улыбкой он и двинулся ко мне.

Пенсне его съехало набок, седая копна волос растрепалась, а вот на книжных полках был полный порядок.

Мы обменялись любезностями, а затем я подступил к нему с вопросом:

— Ищу книгу о Хаттон-Гарден. Желательно с иллюстрациями, если у вас есть.

— Хаттон-Гарден?

Пибоди на миг задумался и тут же подтащил стремянку к третьему по счету стеллажу.

Я поспешил предложить свою помощь, однако хозяин лавки мягко отодвинул меня в сторону.

— Нет, парень. Я найду быстрее.

Пибоди поднялся по ступенькам, и я, честно говоря, заволновался, наблюдая, как он балансирует наверху, удерживая одной рукой томик, а второй листая страницы.

— Пожалуй, вот эта вам подойдет.

Хозяин лавки медленно спустился. Не желая его обидеть, я отступил в сторону, переборов в себе желание встать так, чтобы подхватить старика, если тот вдруг сверзится со стремянки. Он вручил мне добытую книгу.

Так… несколько иллюстраций, карты — то что надо. Я расплатился, Пибоди завернул покупку в коричневую бумагу, и мы распрощались. Я двинулся домой, придерживая одной рукой шляпу и склоняясь под порывами ветра.

Едва перешагнув порог, я разжег камин. В такие вечера уютное кресло и толстые турецкие ковры доставляли мне истинное наслаждение. Я любил созерцать золотистый виски в хрустальном графинчике и смаковать его приятный вкус. Когда-нибудь женюсь, однако пока я не видел причин отказываться от маленьких удовольствий; появится супруга — будем делить их вместе.

Историческая книжка оказалась довольно сухой, хотя фотографии старинных зданий представляли немалый интерес. Больше всего я присматривался к крышам. Корпел над книгой уже