Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров - Страница 36

кабинки, она сползла на пол, не в силах даже твёрдо держать голову. Ртом она часто и поверхностно хватала воздух.

Дело было плохо. Времени у нас практически не оставалось.

— Здравствуйте, как Вас зовут? — прокричал я пожилой женщине, чтобы привлечь её внимание.

Я надеялся, что смогу дать ей несколько советов, как увеличить эффективность дыхания, пока мы пробиваемся внутрь.

— Галина Романовна, — прохрипела застрявшая женщина.

Она в сознании! Это отлично, значит, план может сработать. Это позволит выиграть пару минут. Первым делом нужно передать женщине небулайзер:

— Вы сможете встать? Возьмёте свой ингалятор? — я протянул руку внутрь кабинки, приближая спасительный небулайзер к пожилой женщине.

Пациентка попробовала подняться — она наклонилась вперёд, упёрлась руками о стену кабинки и напряглась. Ничего. Мышцы уже не слушались. Встать пациентка так и не смогла.

— В этом лифте предусмотрен люк на потолке? — обернулся я к заместителю по хозяйственной части. Если мужчина работает в ЦРБ долго, то мог застать то время, когда заказывали этот лифт.

— Нет. Люка в потолке нет.

Почему у меня никогда ничего не бывает легко? Почему всегда на пути возникает тысяча препятствий, которые приходится героически преодолевать? За что бедной Галине Романовне все эти страдания?

— Значит, сделаем!

Я схватил лом, пробрался на крышу кабинки и принялся проламывать в потолке проход. Места катастрофически не хватало. Подвеска лифта была слишком громоздкой и разделяла всю площадь кабины пополам. От неё вверх тянулись подъёмные канаты, не давая толком размахнуться.

Однако мои мышцы были крепки, лом тяжёл, а материал, из которого сделан потолок, хрупким, как сахарная глазурь. Каждый взмах лома проделывал огромную дыру, и очень скоро половина потолка кабинки зияла дырой.

Я тут же прыгнул внутрь, напутствуя помощникам:

— Мужики, принимайте барышню! Надо её вытащить наружу!

Вся операция по проникновению внутрь кабины заняла считанные минуты. Но даже это казалось слишком долго — Галина Романовна лежала без сознания. Прямо у меня на глазах под пациенткой образовалась лужа.

То, чего мы боялись, — произошло!

— Мужики, вы тут? — поторопил я ребят сверху.

В ответ на мой крик в проделанной дыре показались две головы:

— Мы готовы, подавай.

Я подсел под женщину, напрягся, перекатывая всю массу её тела себе на спину, и с неимоверным усилием оторвал пациентку от земли. Ещё немного поднажать — и женщина в метре над землёй.

— Совсем чуть-чуть осталось, — подбадривали меня добровольные помощники.

От напряжения в глазах потемнело. Ноги дрожали. Из носа пошла кровь. Но я смог подтащить пациентку так близко к протянутым мне на помощь рукам, чтобы они, крепко ухватившись, смогли потянуть её вверх.

— Есть, есть! Тащим! — радостно прокричали мужики.

Как только пациентку подняли наверх, я рухнул без сил. Запах пота перемешался с кровью и испражнениями. Было невыносимо душно. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги. Я закрыл глаза и отрешился от окружающей действительности, позволив себе паузу. Всего на мгновение. Не больше пяти секунд спокойствия. Мне было это необходимо.

Раз, два, три, четыре, пять.

Вдох! Мерзкий запах ударил в ноздри. По всему телу прошла волна отвращения. Я вернулся в реальный мир. Тут женщине нужна моя помощь.

Здесь и сейчас. Никто, кроме меня, ей не поможет!

Собрав всю волю в кулак, я поднялся на ноги, подпрыгнул, схватившись за крышу кабинки, я вылез на свежий воздух.

Мой внешний вид и запах напугали окружающих — невольно каждый из присутствующих, даже медики, отпрянули от меня, скривив в отвращении лица. Я не обращал на эту реакцию никакого внимания. Не теряя ни секунды, я подполз к женщине. Поднёс телефон к носу — дыхания нет. С помощью фонарика проверил реакцию зрачков — отсутствует.

— Нужен Годфрид-старший, — подсказал я Людмиле Николаевне. — И отправьте в процедурку за реанимационным набором и мешком Амбу. Немедленно!

Нависнув над пациенткой, я нанёс прекардиальный удар. Резко и быстро. В бытность моей молодости мы с коллегами часто спорили о необходимости такой меры. Дискуссии были жаркими и никогда не приводили к «истине». У каждой стороны были свои убедительные доводы. Я же всегда считал, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому всегда пользовался этим инструментом — и, надо сказать, что иногда он приносил положительный результат.

Но, к сожалению, не сейчас. Пациентка всё ещё была в состоянии клинической смерти. Ей требовался непрямой массаж сердца.

В новом теле это был мой первый опыт. И я чувствовал свою неготовность к реальной работе. Мышцы сводило судорогой. Один раз. Через пять минут — второй. Каждый приступ приносил адскую боль, и игнорировать их становилось всё сложнее. Но я не останавливался — пока меня держат ноги, я обеспечу «искусственный пульс». В глазах опять темнело.

— Мы тут, сейчас поможем, — меня по спине похлопал Андрюха. — Дай доктору нашатыря, — скомандовал он.

Резкий запах ударил в голову. Вместе с этой «оплеухой» сознание прояснилось. Передо мной на коленях сидела Света, качая подушку Амбу на счёт семь. Годфрид обеспечивал венозный доступ.

— Замри на секунду? — попросил он. — Отлично! Продолжаем!

— Адреналин один ноль, — взял я ситуацию под свой контроль.

— Адреналин пошёл, — отчитался Андрюха.

— Дефибриллятор есть? — в моём голосе была надежда.

— Нет, — с сожалением отрезал нынешний клинический фармаколог.

— Тогда готовь 120 преднизолона, — я продолжал разгонять кровь. — Надо дождаться реаниматологов.

Вокруг нас плотным кольцом собралась толпа зевак. Почти у каждого в руке был телефон, направленный на нас. Тихо и сосредоточенно толпа следила за нашей слаженной и отточенной годами работой. Людмила Николаевна стояла, открыв рот, не в силах поверить, что её врачи способны на эффективные реанимационные мероприятия: я обеспечиваю ритм, Света — расправление лёгких, а Андрюха обеспечивал введение лекарственных препаратов. Всё делалось без суеты, без сомнений. Каждый из нас знал свой манёвр. Само наличие таких людей рядом придавало сил. И эти силы тратились на спасение жизни конкретной женщины — матери, бабушки, подруги. Тратились без остатка.

Мы работали без остановки уже 10 минут, а эффекта всё не было. Как досадно, что под рукой не было дефибриллятора. Я чувствовал, что нам хватило бы одного разряда.

— Давай я тебя сменю? — предложил Андрей.

Я покачал головой, не прекращая напора. Под моими толчками трещали рёбра — я выкладывался на полную, тратя все силы без остатка.

— Лучше сделай ещё один кубик адреналина.

Не успел я договорить, как в вену поступило затребованное лекарство. Обычный ритм работы продолжился.

— Реанимационные мероприятия идут 12 минут, — глядя на часы, отчитался Андрюха.

— Разойдитесь, разойдитесь, — наконец подала голос Людмила Николаевна. — Реанимационная бригада прибыла, дайте пройти!

Люди молча расступались. Никто не решался сказать даже одного слова. Толпа