Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль - Страница 90

же бросаются ко мне. Лишь только оказываемся вместе, не говоря ни слова тут же срываемся бежать. Уже не чувствую ног. Уже ничего не чувствую. Ничего не существует, кроме страха и бега в никуда. Мы просто бежим. Просто бежим вперед, не разбирая дороги, стараясь не попасть в зубы этих тварей.

Заворачиваем за очередной угол и мгновенно останавливаемся. Зараженные. Их слишком много. Не обогнуть. Не перебить. Мыслей в голове нет. На пару секунд сердце перестает биться, и дыхание пропадает.

– Уходим, – хрипло и тихо говорит Роберт, заводя руку к пистолету, – тихо поворачиваемся… – зараженные начинают двигаться на нас. – Уходим! Уходим! – скоро кричит Роберт, но не успеваем мы пуститься назад, как понимаем, что оказались в засаде: эти твари повсюду. – Наверх! Все на лестницу! Сейчас же!

В ближайшем переулке пожарная лестница. Срываемся к ней, чудом минуем дорогу. Я выхватываю нож и швыряю в ближайшую тварь. Сара уже взбирается по лестнице. Я подталкиваю Михаэля и Стивена лезть следом. Слышу рявк Роберта в свою сторону и сам начинаю взбираться. Сердце не унимается. Дыхалка сбита. И до сих пор не верится, что мы живы.

Оказавшись наверху, сначала едва не валюсь с ног. Но поддерживает Норман, смотря на меня округленными глазами. Он не верит, что я вернулся. Зараженные под нами рычат и кряхтят. Пошатываясь, подхожу к окну. Резким движением выбиваю его, затем окидывая горгоновцев взглядом.

– Полагаю, лучше переждать там, – выдавливаю из себя. Вдруг замечаю среди нас незнакомые лица. Двое гражданских. Вздергиваю бровь, делая полушаг назад. Что за херня?..

***

Я ловко взобрался на крышу трейлера, держа в зубах пакетик с орехами, а в руке термос. Шайер сидела на складном стуле, смотря в бинокль.

– Все чисто, – на выдохе проговорила она, опуская руки на колени и поворачивая ко мне голову. – Не знаю, что Стивен мог услышать.

Протянул девушке принесенный перекус, который она забрала, благодарно кивнув. Время близилось к трем часам. От Роберта все еще не поступало вестей.

– Игнорируешь нашу дружную компанию внеплановым дежурством? – я взялся за ремень на штанах, склоняя голову, а Штеф хмыкнула, копаясь в орехах:

– Нет… Просто еще одного рассказа Марка о случившемся не выдержу. Мне хватило того, что он уже мне рассказал. Раз за разом прогонять все те ужасы, что произошли, я могу и самостоятельно, без дополнительной помощи от Нюстрама, – она бросила на меня взгляд. – Ему лучше?

– Ну, чисто внешне – да, – ответил спустя недолгую паузу. Перевел взгляд на группу горгоновцев, сидящих около машины с рациями и пьющих кофе и чай. Среди них находился и Марк, бледный немного, но вполне бодро разговаривающий. – Миха с Сарой до последнего будут надеяться, что вирус Нюстрама не тронул. Может, мне правда не стоит быть слишком резким в своих выводах.

– Осторожность не помешает, – уклончиво сказала Штеф, вылавливая миндаль. – А там никто не знает, как лучше: не пугать людей вокруг себя опасениями, или высказывать их вслух. Но осмотрительность и внимательность нам завет, и…

– И это излюбленные слова Стивена, я знаю, – я уселся на крышу, рядом со стулом девушки. Посмотрел еще раз на горгоновцев, на реку, на дорогу.

– Сколько еще мы будем просто ждать? – вдруг спросила Шайер. – Роберт со Стэном должны уже вернуться.

– Не волнуйся. Если бы что-то пошло не так, Сборт бы сообщил. Землю с небом бы местами поменял, но сообщил.

– Ненавижу это чувство, – нахмурила она брови, – когда просто ждешь и подчиняешься обстоятельствам.

– Ты ведь говоришь не только о том, что мы ждём Роберта. Правда? – поймал взгляд Штеф.

Она пожала плечами. Хотела что-то сказать, сощурилась. Опять посмотрела на меня. Выдохнула.

– Ладно. Да. Не только про это, – Шайер будто проделала над собой усилие, чтобы быть честной со мной. – Мне страшно, Льюис. Правда страшно. Особенно – от ощущения полной собственной беспомощности. Я ничего не могу изменить и ничего не могу предпринять. Мы, люди, в принципе очень слабые и никчемные существа. Привыкли жить с иллюзией контроля, но правда в том, что слишком многое происходит без нас. И временами нас остается только смотреть. И ждать исхода, – Штеф замолкла на пару секунд, а я продолжил смотреть на нее, не отрывая глаз. – И сейчас мы тоже просто смотрим и ждём. И порой так хочется раскрыть себе ребра и выпустить все из грудной клетки, чтобы не чувствовать ничего, – внутри меня дрогнуло. Шайер говорила моими словами, озвучивала мои чувства. Словно вытянула их меня и проговорила вслух. – Я стараюсь не думать. Стараюсь занять себя, но мысли всё равно громче. Они громче всего остального мира. Стоит на секунду перестать загружать себя работой, как подсознание беспощадно топит. Я и сейчас пытаюсь думать о том, что Сборт вот-вот вернется. Но в голову лезет самое плохое, самое страшное, и… – голос девушки сорвался.

– И от этого хочется кричать, чтобы хоть на секунду мысли стали тише, – хрипло договорил. Девушка повернула голову ко мне и едва заметно кивнула. – Не отчаивайся, Шайер. Прорвемся. Бороться до конца, и от этого не избавиться.

Девушка натянула на лицо наигранную улыбку, а затем качнула головой:

– Я зря разоткровенничалась, – неожиданно и твердо произнесла она. Шайер подняла глаза, и что-то внутри меня оборвалось, ведь лицо ее в эту секунду не выражало ничего.

– Не говори глупостей. Штеф, – она обернулась ко мне, – наши чувства и эмоции могут либо сломать, либо закалить. Но между этими крайностями – тончайшая грань. Пусть порой мы кажемся себе слабыми, и иногда действительно бессильны перед судьбой, но многое в нашей жизни остается нам подвластным.

Легкая улыбка тронула губы Шайер.

– Не божий промысел горшки обжигать, – почти проурчала она себе под нос. Затем посерьезнела. – Если выживем, то до гробовой доски будет все это помниться. Возвращаться шелестом бессонных ночей. И ваши серебристые змеи, – она кивнула мне на грудь, – будут душить меня слезами и переплетаться в узоре моих вен.

– Слишком поэтично для такого депрессивного прогноза.

– Предлагаешь сформулировать более обыденно?

– Предлагаю другой прогноз, что-то из разряда: "и ваши серебристые змеи вплетутся в мои густые косы", – я в актерском жесте повел рукой.