Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков - Страница 17

Ян.

– У нас был разговор. Никто о нем не узнает, – поставил точку Фёдор.

* * *

У Фёдора возникло такое чувство, будто все видят, как у него дрожат руки. Фёдор несколько раз останавливался на этой мысли и посматривал на свои ладони, но зря волновался – они не дрожали. Хотя… кто его знает? Не дойдя до пещеры, он решительно повернул к проходу наверх и полез по камням к одному из расположившихся в пяти минутах от лагеря наблюдателей. Но что-то снова его остановило на полпути. И если бы этого он не сделал, то наступил бы на кобру, разлегшуюся на камне под жаркими лучами июньского солнца.

Змея внимательно наблюдала за движениями приближающегося к ней человека и, раскрыв свой капюшон, была готова в любую секунду сделать свой смертельный выпад. К счастью, Фёдор вовремя ее увидел и остановился, размышляя, что сделать дальше: ждать, пока змея уползет с тропки, или вернуться назад?

Как назло, на тропе не было ни одного камушка, который можно было бы сейчас бросить в эту гадину, чтобы она побыстрее убралась. А та и не думала покидать уютного места, показывая, что она хозяйка гор, а не он, и продолжала внимательно следить за человеком. По ее толщине было видно, что она хорошо позавтракала, проглотив ночью или утром не менее крупную змею, чем сама, или жирного тарбагана, и теперь её организм был занят переработкой пищи.

Фёдор, понимая, что змея может оставаться в таком положении очень долгое время, решил рискнуть. Вытащил штык-нож и метнул его в кобру. Клинок пронзил насквозь ее шею посередине капюшона и пригвоздил его к остальной части тела змеи. Кобра начала бешено извиваться, пытаясь избавиться от ножа, пробившего ее в нескольких местах.

Приблизиться к бьющейся в конвульсиях гадине Фёдор рискнул не сразу, а только через пару минут. Выбрал момент и наступил ей ботинком на шею, потом до конца перерезал ей глотку и оставил голову висеть на шкуре.

Схватив змею за хвост, Фёдор спустился назад, к пещере, и под рукоплескание Айвана бросил кобру к ногам наемников. Все, кто стоял рядом, с опаской отступили и наблюдали за змеёй, всё еще извивающейся в агонии.

– Оk! – почти в голос восхищенно сказал британец с безликой фамилией Смит. – Оk, кэп! – И пожал ему руку. – Rattlesnake?..

– Нет, это не гремучая змея, – поправил его Фёдор, – а кобра. – И, развернув тело змеи, показал на ее хвост и голову.

– А, та-та, – закивал головой смутившийся англичанин. – Yes, кэп, копра!..

Когда Фарид вышел из пещеры, никто из ожидавших его наемников уже не лез к нему с расспросами. Желание узнать, что же рассказал афганский парнишка, у всех как-то разом угасло. И, скорее всего, виной этому стала кобра. Некоторые из наемников встретили такую змею впервые, и при виде их испуга у Фёдора создалось впечатление, что они еще не верят, что она умерла, и ждут, что вот-вот на месте отрезанной головы сейчас вырастет новая, и чудовище кинется на них.

Глава 8

Мстители

Парня звали Фархад Азиз. По афганским обычаям, в свои двенадцать лет он считался уже взрослым и мог со старшими братьями защищать свой кишлак. Так он и делал, пока кишлак не захватил один из полевых командиров. Его имя Фархад боялся называть, так показалось Фариду. Когда он попросил бача[6] назвать имя бандита, у того сразу же началось что-то похожее на припадок – руки затряслись, зрачки расширились. Еле успокоили они с Фаридом мальчишку.

Отец Фархада, Карим Исмоил, был очень бедным человеком и занимался по найму рытьем колодцев и кяризов. С началом гражданской войны работы прибавилось, но не все дехкане могли найти средства, чтобы оплачивать труд Карима, а только предлагали ему в обмен то еду, то старую одежду. И Кариму ничего не оставалось, как брать то, что давали ему соседи.

Когда душманы в очередной раз наведались в их кишлак, то начали наводить свой порядок: повесили всех людей, кто хоть как-то был причастен к апрельской революции, в том числе и молодого учителя с его семьей. Отец Фархада был дальним родственником учителя, и кто-то из дехкан его выдал. Карима привели на площадь к мечети, раздели и до смерти забили палками. Потом так же поступили с матерью и братьями Фархада.

– Фархаду удалось скрыться, и он поставил перед собой цель найти Торака, главаря душманов, и убить его вот этим ножом. – Фарид показал всем округленный клинок кинжала.

Да, это оружие было несколько необычной формы, с изогнутым стальным клинком и неглубокими кровопусками, сделанными с обоих сторон клинка. Рукоять была покрыта или черным деревом, или каким-то материалом, похожим на него. На конце рукояти витая надпись.

– «Асадулла», – прочитал Фарид. – Это означает «лев Аллаха».

– Это нож Торака? – спросил Фёдор.

– Да. Торак им убил брата Фархада и его мать. Это мальчик видел своими глазами. Торак оставил этот кинжал у колодца. И когда кто-то позвал главаря, Фархад взял нож и убежал из кишлака.

– Не хватает только ножен…

– Вот они. – И Фарид подал их Фёдору.

Ножны были твердыми, сверху покрытыми кожей с врезными серебристого цвета украшениями.

– Красивый кинжал и, наверное, дорогой. – Кулибин с уважением взвесил оружие на руке.

– Я в этом не разбираюсь, – отрезал Фарид.

Матас тоже, осмотрев нож, пожал плечами.

– А потом Торак еще раз приходил в их кишлак?

– Да, еще несколько раз. Аксакалы боятся его и готовы попросить помощи у других, чтобы защищали их от Торака. Они посылали своих людей к Саадр ад-Дину, его отряд находится за перевалом, и тот обещал им помочь, но пока этого не сделал.

– Вот и пришло время ускорить этот процесс, – произнес то ли Айван, то ли Ян – Фёдор не успел посмотреть на говорившего.

– А знают ли старейшины что-нибудь про этот кинжал?

– Да, Фархад показывал его всем спинжирай[7], и они его благословили как воина, который должен отомстить за родителей.

– Значит, они могли сказать об этом и Саадр ад-Дину, – продолжал вслух размышлять Фёдор. – А кто же напал на автобус?..

– Торак. Так сказал мальчик, – развел руками Фарид.

– Хм, а с кем же у нас была перестрелка? – удивился Кулибин.

– Судя по одежде убитых, с моджахедами Саадр ад-Дина. Он нам не по зубам. У него втрое больше воинов, чем у Торака.

С Фаридом никто и не собирался спорить. Все понимали, что без знания противника, его сил, местонахождения, его взаимодействия с другими отрядами душманов эта война будет бесполезной. И им в этом случае по силам только короткие жалящие уколы, которые они могут нанести отрядам моджахедов.

Матас, следивший за душманами, убившими дехкан в автобусе, вернулся поздно, к концу дня.

* * *

Матас в отряде Файзуллы был не только проводником, но и старшим группы. Перед ним стояла задача: выдвинуться к наблюдательному посту, расположенному на вершине небольшого уступа, находившегося у сужения перевала. А группе Фёдора, вернее Файзуллы, он почти привык уже к этому имени, нужно найти в «зеленке» у подножия горы нижний пост и обезвредить его. И всё. Но убить душманов нужно так же, как с пастухами разделались люди Саадр ад-Дина, отрезав им головы. Что те душманы были живодерами, что эти, друг от друга они не отличались, а в волчьей стае нужно и выть по-волчьи.

И только после выполнения этих задач обе группы должны были снова соединиться и направиться к «двум горбам», как назвал Матас то место, где душманы оставили пленных женщин…

Файзулла внимательно следил за поднимающейся вверх группой Матаса. Вернее, он их уже не видел, а ждал условного сигнала – падающего большого камня с того места скалы, где на краю цеплялось своими корнями за жизнь дерево.

Время шло медленно. Усса со Смитом старательно следили за садом дикой сливы – алычи, когда-то высаженным у подножия горы или ветром, или дехканином, высыпавшим здесь гнилые плоды.

Сад узкой полоской расползся по земле, принесенной к подножию весенними водами с гор. Что облегчало просмотр – среди деревьев не росло ни одного кустарника. Но даже несмотря на это, кроны алычи начинались очень низко от земли. Небольшой водопад образовал