Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева - Страница 47

что тебе так будет лучше, с головой погрузился в работу. Через полгода я, благодаря очередному видению, спас от покушения министра внутренних дел. Он оказался весьма… признателен. В управлении Инквизицией тогда были очередные перестановки, и когда кресло руководителя освободилось, он протолкнул меня туда как своего человека. Новый пост очень восхитил моего отца, так что он, наконец, признал наше родство. Не могу сказать, что нуждался в этом, но и спорить не стал. Но Дора… Если бы я мог обменять этот пост и этот титул на жизнь с тобой, я бы даже не задумался.

Я чувствовала, что уж теперь должна что-то ответить, но слова потерялись где-то там — вместе с обидами и упреками, которые я так долго копила в себе. Алистер посмотрел на меня, опустил руку и продолжил:

— Когда началось это расследование, мы быстро поняли, что преступник ищет артефакты Флеминга, но я до последнего не хотел привлекать тебя к делу. Я боялся, что втяну тебя в неприятности. А потом вор проник в твою лавку, и я понял, что, хочу я того или нет, ты все равно окажешься связана с этими преступлениями. Тогда я подумал, что возможно под присмотром Инквизиции ты будешь в безопасности… Нет, на самом деле я просто малодушно хотел видеть тебя. Говорить с тобой…

Он задержал взгляд на моих губах, и я поняла, что мы думаем об одном и том же: одними разговорами дело не ограничивалось.

— Я вел себя неправильно, делал все не так. Я не жду, что ты меня простишь, но все равно должен перед тобой извиниться.

Лед в глазах Алистера шел трещинами. После всего сделанного, — после жутких видений, попыток защитить, пережитых страхов, — он продолжал верить, что не заслуживает прощения.

У меня оставалось еще много вопросов о его видении, о том, почему оно не сбылось, но я не стала задавать ни один из них. Вместо этого я потянулась вперед, сминая плед, и поцеловала его — коротко, едва касаясь губ. Несколько мгновений, и я отстранилась.

Что бы ни чувствовал Алистер в прошлом, с тех пор прошло столько времени. Чувство вины вовсе не значит, что он хочет начать все сначала, со мной…

Не давая хаотичным мыслям закружить меня, Алистер притянул меня к себе — обхватил одной рукой за талию, другой смял волосы на затылке. Долгий влажный поцелуй, словно не было разделявших нас лет, нерассказанных тайн и затаенных страхов. Я обвила его шею руками, отвечая с той же безоглядной решимостью, чувствуя, как быстро колотится его сердце о ребра и как мое собственное стучит в том же темпе.

— Дора, — шептал он, отрываясь от губ, чтобы мазнуть поцелуем кожу под ухом.

Ледяная стена, которую Алистер упрямо возводил, чтобы отгородиться от меня, рухнула, а за ней бескрайним потоком, неудержимой волной вырвалась и захлестнула с головой любовь. Она была в прикосновениях Алистера, в голосе, шептавшем мое имя.

— Дора, — повторял он, когда я лихорадочно гладила широкие плечи, стараясь прижаться ближе, раствориться в родном тепле, в запахе сандала и кедра.

Руки Алистера поднялись выше, чтобы расстегнуть крючки платья на спине — один за другим. От прикосновения пальцев к обнаженной коже лопаток пошли мурашки, и я сама нетерпеливо принялась за пуговицы на его рубашке.

Алистер стянул с меня платье, — аккуратно, не позволяя ткани рукава задеть только что перебинтованную руку, — и повалил на спину, нависая сверху. Я залюбовалась его лицом, широкими плечами, поджарыми мышцами живота и рук, непривычно растрепанными волосами. В нетерпении потянула его на себя.

Металлический поднос со склянками и бинтами соскользнул с пледа и упал на ковер, но мы оба не взглянули на него.

Алистер целовал меня, словно пытался заставить забыть об упущенном времени, о вынужденной разлуке. Я и правда не могла думать ни о чем, кроме его языка, толкающегося глубже, и рук, исследующих мое тело. Пальцы мягко погладили шею, стирая следы недавних событий, очертили грудь, двинулись ниже — вдоль талии, к бедрам, соскользнули к внутренней стороне и, коснувшись нежной кожи, стали двигаться уверенно и ритмично. Темп нарастал, пока я не выдохнула протяжный стон Алистеру в губы.

Его взгляд из нежного сделался хищным, и тогда он толкнулся вперед.

— Я люблю тебя. Никогда не переставал, — бормотал он, двигаясь во мне, а я отвечала тем же, пока, оказавшись на нем, рисовала пальцами линии по его груди и плечам.

Я любила его, как прежде, как будто ничего не разделяло нас ни на мгновение. Я любила его еще крепче — теперь, когда не было невидимой преграды из тайн и страхов.

Я засыпала в объятиях Алистера, — моя голова на его плече, его дыхание щекочет затылок, ноги сплетены, — и знала, что когда проснусь, он будет рядом.

Глава 19.

Густой плющ расползся по каменному надгробию, почти закрыв золотистые буквы — я оборвала несколько веточек, освобождая гравировку с именем дедушки и датами его жизни. После случившегося мне столько всего хотелось у него спросить, но оставалось только навестить его могилу в старой части городского кладбища.

Со стороны главной аллеи послышались шаги и стук трости о мощеную дорожку: Корнелиус Эшворд шел не спеша, опираясь на локоть своего помощника. Я молча проследила взглядом, как старик подошел к могиле моего деда, попросил подчиненного положить цветы и отослал его коротким кивком.

В последний раз я видела мистера Эшворда в тот день, когда Дерек похитил меня из собственной лавки. С тех пор прошло уже две недели, а я так и не набралась храбрости с ним встретиться. Во мне варилась странная смесь из обиды и вины.

Обиды — за то, что он не рассказал нам раньше все, что знал о делах моего дедушки.

Вины — за то, как все кончилось для Дерека.

— Мистер Эшворд, — я обернулась к нему на выдохе. — Я все хотела вас навестить, но…

Свободной от трости рукой мужчина мягко похлопал меня по ладони, обрывая неловкую попытку объясниться.

— Моя дорогая, вам нет нужды оправдываться. Если уж на то пошло, это я должен перед вами извиняться. То, что сделал этот мальчишка… — мистер Эшворд покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. Он немного помолчал, глядя на надгробие пустым взглядом. — Я знал, что ему хочется большего. Конечно, знал. Но я считал, что ему