Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева - Страница 33

Затем, что ты связалась с женщиной, которая калечит своих должников, а некоторых особо удачливых отправляет плавать под пирс.

— Это были мои проблемы и мои долги! И я с ними справлялась! А ты… ты просто кинул подачку, чтобы совесть успокоить.

Его бледные глаза вспыхнули.

— Подачку? Ты так это себе представляешь?

— А что это по-твоему?

— Когда ты рассказала о долгах, я просто не мог оставить тебя с ними одну. Это опасно и…

— Ах, он не мог меня оставить! — я всплеснула руками в наигранном приступе благодарности. — Какое благородство. Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить. Ваша светлость…

Я взмахнула рукой и попыталась сложиться в демонстративном поклоне, но Алистер, угадав мои намерения, схватил меня за плечи и удержал.

— Теодора… — начал он уже строже, чуть встряхивая меня. Челюсть у него напряглась от старательно сдерживаемого раздражения.

— Что Теодора? — я дернула плечом, безуспешно пытаясь сбросить его руки. — Ты уже оставил меня одну! Два года назад, помнишь такое?

На лице Алистера застыло болезненное выражение, будто мне удалось задеть его за живое.

— Даже если так, – сказал он упрямо. — Это не значит, что я не беспокоюсь о тебе.

Мне захотелось его ударить.

— Я тебя об этом не просила.

— Знаю.

— Тогда прекрати.

— Не могу.

Взгляд голубых глаз был прямым и твердым. Ни следа той отстраненности или деловой вежливости, с которой Алистер смотрел на меня последние две недели. Его пальцы все еще сжимали мои плечи так, словно он боялся меня отпустить.

Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он и не подумал отступить.

— Мне от тебя ничего не нужно. Ни беспокойство, ни деньги. Засунь их себе… — я снова начала распаляться, но запнулась, заметив, что на лице Алистера это вопреки здравому смыслу вызвало нежную улыбку. Я не верила, что это возможно, но ему удалось разозлить меня еще сильнее. — Иди о своей невесте беспокойся!

Я так не хотела вспоминать о ней — слова сами сорвались с языка. Лицо у меня начало стремительно краснеть. Алистер еще сейчас решит, что мне не все равно…

Но к моему удивлению он ответил недоуменно поднятыми бровями:

—- Какой ещё невесте?

Дураком прикидывается? Я чувствовала, как разговор по моей же вине соскальзывает с главной темы, и все равно поддалась этому.

— Откуда мне знать? Эта леди Амалия, или как там её…

Как будто её имя и отпечатанный в газете снимок не стояли у меня перед глазами вот уже несколько дней.

У Алистера дрогнули уголки губ — так, словно он всеми силами сдерживал улыбку.

— Я ведь говорил тебе, что ни с кем не хожу на свидания. И уж тем более не собираюсь жениться.

Его руки соскользнули с моих плеч на талию, притянули ближе — и от удивления я даже не успела отстраниться.

Не женится? Образ его скорой свадьбы и ослепительной белокурой невесты так прочно въелся в мое сознание, что теперь не желал исчезать.

Я чувствовала, что начала этот разговор со всеми картами на руках, и все равно остаюсь в дураках.

— Но в газетах… — только и пробормотала я.

Как это, не женится?

— В газетах много глупостей пишут, — возразил Алистер. Голос его сделался вкрадчивым, и у меня против воли заскребло в груди. Близость его тепла и знакомый запах мешали думать, но моя обида была не из тех, о которых просто забыть. Я растерянно покачала головой. — Кому ты веришь больше, газетам или мне?

— Да я кому угодно верю больше, чем тебе! — я толкнула его ладонями, чувствуя, как на глаза набегают слёзы.

Зачем он снова так со мной? К чему все эти улыбки, объятия, слова о заботе?

— Зря, — выдохнул он, неотрывно глядя на меня сверху вниз.

Его руки крепче сжались на моей талии.

Я собиралась потребовать, чтобы он не думал заговаривать мне зубы, но Алистер наклонился к моим губам.

Я в изумлении открыла рот, и тут же влажный язык проник внутрь. Под напором поцелуя голова у меня запрокинулась, рука Алистера легла мне на затылок, прижимая меня еще теснее.

Вместо того, чтобы отстраниться, я невольно смяла пальцами рубашку на груди у Алистера. Под моей ладонью билось его сердце — быстро и гулко. Жаркое дыхание смешивалось с моим, широкая ладонь беспорядочно гладила меня вдоль позвоночника.

Вся моя злость, вся обида на Алистера стягивалась в груди в тугой узел. Я попыталась вернуть себе рассудок, но когда пальцы Алистера чуть сжали волосы у меня на затылке, из губ вырвался только приглушённый стон.

Так нельзя.

Я прикусила его за губу, и Алистер на мгновение остановился.

— Что ты!.. — я попыталась отдышаться.

В льдисто-голубых глазах горела жажда:

— Мне так тебя не хватало, — выдохнул Алистер на грани слышимости.

Как легко было поверить в то, что он и правда скучал — пусть, не так сильно, как я, но все же. Может, он и правда помог мне с долгами не из жалости? Может, защитил меня в Гнилом переулке не только потому, что я на него работала? Очарованная этой иллюзией, я не возмутилась, когда губы Алистера вновь с напором прижались к моим.

Я плохо помнила прошлый поцелуй в этом доме — тот странный момент, когда Алистер пытался напоить меня средством от пыльцы. И все же сейчас все ощущалось иначе. Будто Алистер забыл о чем-то, что сдерживало его все прошлые дни и заставляло возводить стену.

Я не отстранилась, и Алистер принял это за согласие. Он подхватил меня под бедра — я охнула от неожиданности в его открытые губы и обняла за шею руками, чтобы удержать равновесие. В два длинных шага он отнес меня к столу, усаживая на край. Сам он оказался у меня между ног, отчего юбка смялась, задираясь до коленей.

В поясницу мне уперлись какие-то книги, но это было последним, о чем я думала.

Одна рука у меня запуталась в темных волосах Алистра, другой я обнимала его широкие плечи, пока он целовал меня ритмично и жадно. По спине волной пробежала дрожь. Остатки сознания призывали остановиться, но тело словно подчинялось чей-то чужой воле.

Его губы скользнули по моей шее, вниз под расстегнутый ворот рубашки, к ключицам… У меня вырвался тихий стон — звук, в котором было больше поражения,