Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева - Страница 19

мистера Эшворда, никакой радости от новой встречи он не испытывал и вообще ничем не показал, что узнал во мне любопытную девчонку, которой я была десять лет назад.

— Может, дедушкой он был и хорошим. Но как мастер… жадный до почестей человек. Ни совести, ни ответственности. Лишь бы заработать побольше денег и получить побольше внимания. Вы же сами спросили, что я о нем думаю. Не хотите слушать, вы знаете, где выход.

— Тебе не стоит так разговаривать с гостями, — с тихим укором проскрипело кресло. — Ты даже не предложил им чаю…

— Они не задержатся, — так же тихо ответил Леонард, погладив деревянную ручку. Кажется, компания артефактов была ему куда ближе человеческой, и относился он к ним теплее.

Я прикусила язык, чтобы не разругаться с этим странным человеком. Хотя какой в этом прок? Он ведь толком не ответил ни на один из наших вопросов. Зря вообще я предложила с ним связаться. Сидит отшельником в этой глуши, растрачивает талант впустую, что он может знать о недавних ограблениях?

— Мистер Блейк, мы считаем, — голос Алистера был все таким же спокойным, — что неизвестный злоумышленник ищет какой-то из артефактов мистера Флеминга. Возможно, нечто опасное. Вы знаете, что это могло бы быть?

Глаза у Леонарда блеснули. Я подумала, что вот сейчас он даст нам то, что мы ищем — в отличие от мистера Эшворда, его не будет сдерживать уважение перед старым другом. Но мужчина только покачал головой:

— Я не могу вам сказать ничего, что вы хотите услышать.

— Неужели нет ни одной идеи? Вы ведь лучше всех должны знать, над чем работал мастер в последние годы.

— Говорю же, — повторил он с нажимом. — Ничем не могу помочь.

— А у вас самого не хранится ничего из артефактов наставника?

Взгляд Леонарда дернулся, но он тряхнул головой и обвел широким жестом гостиную:

— А что, похоже, что у меня тут завалялись дорогие вещи?

— Не особенно, — честно ответил Алистер.

— Поразительная наблюдательность, — Леонард осклабился. — Вы случайно не следователь?

Алистер улыбнулся. Непохоже, чтобы неприкрытое хамство его задело.

— Спасибо, что уделили нам время, мистер Блейк. Если вспомните что-то еще и захотите поделиться, пожалуйста, свяжитесь с Инквизицией.

— Выход найдете сами, — отозвался Леонард с облегчением. Он даже не пытался скрывать, что ему хочется поскорее остаться одному.

Не в силах выдавить из себя слова благодарности, я только кивнула ему и зашагала назад по коридору. Влажный вечерний воздух приятно холодил раскрасневшиеся от возмущения щеки.

— Сумасшедший, — раздраженно выдохнула я, резко садясь на сидение экипажа. — Наверное, дедушка выгнал его за плохую работу, вот он и злится. И о нашем деле он ничего не знает.

С каждым новым словом моя уверенность в этом крепла. Нечего беспокоиться о словах того, который годами с людьми не общался. Алистер сел напротив меня с задумчивым лицом.

— Ты не согласен?

Он помедлил с ответом:

— Во всяком случае, я не так уверен в этом, как ты. Думаю, к его словам стоит прислушаться.

Я фыркнула, скрещивая руки на груди:

— Значит, мистеру Эшворду ты не доверяешь, а когда какой-то ненормальный пытается обвинить моего дедушку неизвестно в чем, это мы должны учитывать? Да он даже толком не объяснил, о чем говорит!

— Мистер Эшворд любил твоего деда, — объяснил Алистер с успокаивающей улыбкой, которая меня только больше разозлила. — Люди склонны закрывать глаза на недостатки близких, — видимо, инквизитор увидел выражение моего лица, потому что он добавил. — Я ни в чем не обвиняю мастера Флеминга. Всего лишь думаю, что нам не все известно о его работах.

— Или ты просто не хочешь признавать, что не существует никакого загадочного артефакта, который ищет преступник, — от обиды я невольно повторила слова мистера Таллера, и мне самой сделалось противно. Как бы ни раздражал меня Алистер, приходилось признать, что он вызывает у меня больше симпатий, чем надменный руководитель артефактов.

— И это тоже возможно, — легко согласился Алистер.

Он что, успел за обедом выпить чая с ромашкой? Прямо не узнать человека, который чуть ранее кричал на меня, ругая за долги и опасные связи.

Визит к бывшему подмастерью меня разочаровал. Наверное, этого стоило ожидать, учитывая, как закончилось его ученичество, и все же дорогу до дома я провела в расстроенных чувствах.

Экипаж затормозил у ворот моей лавки. Прежде чем я успела выскочить оттуда, Алистер спустился и протянул мне руку. Галантный жест показался мне очаровательным, и я тут же разозлилась на себя за это.

Не успев попрощаться с Алистером, я заметила мужскую фигуру у дверей своего дома. На мгновение меня прошиб озноб — я представила себе вора, который вновь вломился ко мне в дом. Глупо, ведь там едва ли осталось, чем поживиться. Но на пороге стоял Дерек Эшворд.

Он обернулся на звук шагов и с улыбкой шагнул к нам, откидывая с лица прядь светлых волос. В руках у него был букет цветов.

Я замерла, не особенно веря в увиденное.

— Мисс Прайс! — обрадовался он, затем коротко кивнул Алистеру и вновь повернулся ко мне. — Мои посыльные пикси два раза вернулись ни с чем, так что я решил попытать удачу сам. Вас невозможно застать дома.

Я почти физически ощущала на себе пристальный взгляд Алистера.

— Да, простите. Последние дни выдались насыщенными, — я смущенно улыбнулась ему в ответ. Если честно, со всеми заботами о лавке и расследовании я успела забыть, что молодой Эшворд предложил мне как-нибудь встретиться. К тому же, это могло быть обычной вежливостью…

— Я так и подумал. Поэтому решил, что будет проще пригласить вас куда-нибудь, где дела не будут отвлекать. Как насчет ужина завтра? В «Золотом грифоне»?

В мыслях у меня толкались Алистер, дедушкин подмастерье, Кривая миля, условия Морвенны и множество других мелких вопросов — «Золотой грифон» просто не помещался туда. Но Дерек улыбался так очаровательно, а Алистер так угрюмо молчал за моим плечом…

— С удовольствием, — сказала я, принимая протянутый букет лилий.

Глава 8.

К утру весь дом пропах лилиями. Приличной вазы у меня дома не водилось, поэтому букет пришлось поставить в глиняный кувшин, который не слишком соответствовал длинным стройным цветам. В изогнутых белых лепестках мне чудился немой укор окружающей обстановке.