Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы - Диана Фурсова - Страница 4
4
Ответила снова Марта.
— Лечебное крыло закрыто, миледи.
Ева нахмурилась.
— Какое крыло?
Старуха удивилась.
— Малое западное. Там раньше лекарь принимал. При старой леди еще. А потом…
И опять осеклась.
При старой леди. Значит, в доме уже была хозяйка до Эвелины. Или речь о матери Кайрена. Неважно. Важно другое.
— Почему закрыто?
— Так распорядились, — буркнул Ольд, и в голосе у него послышалось недовольство. — Сказали, нечего там зря дрова жечь.
— Кто сказал?
На этот раз ответили не сразу. Потом Бригта почти беззвучно прошептала:
— Управляющий.
Конечно.
Ева медленно оглядела их всех.
— Сколько в доме больных?
Лис вдруг вскинула голову. На лице у девчонки был такой ужас, что вопрос прозвучал почти жестоко.
— Миледи, никто не смеет…
— Я не спрашивала, кто смеет. Я спросила, сколько.
Бригта быстро перекрестилась тем же местным жестом.
— Простуды, кашель, у двоих руки обморожены были недавно. На кухне мальчишка порезался. У конюха лихорадка прошла только на прошлой неделе. Да у всех что-нибудь, миледи. Зима.
Нормально для севера. Ненормально для дома, где закрыто лечебное крыло.
Ева обернулась к окну. За стеклом завывал ветер, гоняя снежную пыль по двору.
Картина выстраивалась все яснее. Дом держали не на порядке, а на страхе. Лечат кое-как. Топят кое-как. Приказы идут через управляющего. Хозяина нет. Хозяйка — чужая, опальная, вероятно, сломленная. И все привыкли, что так будет и дальше.
Ничего. Привычки меняются.
— Завтра с утра, — сказала Ева, — вы покажете мне кладовые, кухни, прачечную, котельные, комнаты прислуги и закрытое лечебное крыло.
Лис ахнула.
— Миледи, туда нельзя.
— Почему?
— Просто нельзя, — шепотом ответила девчонка и испуганно глянула на дверь, словно за ней уже стоял Торваль.
Ева подошла к ней ближе. Не вплотную, не нависая — так, чтобы ее было удобно слушать.
— Лис. Я здесь хозяйка. Или нет?
Девчонка сглотнула.
— Хозяйка, миледи.
— Тогда объясни, кто именно решил, что мне куда-то нельзя.
Лис прикусила губу. Ответила опять не она — Марта.
— Никто так прямо не говорил, миледи. Только… после того как западное крыло закрыли, туда велено не ходить. И не спрашивать.
Очень интересно.
Ева уже хотела продолжить, когда в коридоре раздался резкий стук. Дверь распахнулась, и на пороге возник Торваль. На его лице по-прежнему не было ничего, кроме безупречной почтительности, но взгляд стал холоднее.
— Простите, миледи. Я не знал, что вы уже начали расспросы без меня.
— А я не знала, что для разговора с собственными слугами мне нужно ваше разрешение.
Марта и Бригта синхронно опустили головы так низко, будто надеялись провалиться сквозь пол.
Торваль улыбнулся одними губами.
— Конечно, нет. Я лишь хотел избавить вас от ненужных забот в первый же день.
— Странно. А мне показалось, что забот здесь как раз слишком много, и вы от них успешно избавлялись без меня.
Рина позади Евы едва не выронила кочергу, которой ворошила огонь.
Управляющий выдержал паузу.
— Северное хозяйство требует особого подхода, миледи. Вам нет нужды вникать в каждую мелочь.
— Ошибаетесь. Именно в мелочах и видно, кто в доме хозяин.
Теперь он перестал улыбаться вовсе.
— Его светлость поручил мне управление поместьем.
— А мне, надо полагать, поручил сидеть у окна и любоваться снегом?
Торваль сделал шаг вперед. Небольшой. Но достаточный, чтобы показать: он привык давить присутствием.
— Его светлость просил, чтобы вам были обеспечены покой и достойное содержание.
Покой.
Как удобно. Особенно для женщины, которую проще держать подальше от дел, людей и закрытых дверей.
— В таком случае вы неверно понимаете слово “покой”, господин Хестен, — сказала Ева. — Мне будет куда спокойнее, когда я увижу, как устроен дом, в котором я теперь живу.
Он смотрел на нее дольше, чем позволяла вежливость.
— Как пожелаете, миледи.
Проиграл? Нет. Отступил на шаг. Только и всего.
Ева чувствовала, как от напряжения ноет затылок. Еще немного — и голова начнет кружиться снова. Но именно сейчас нельзя было показать слабость.
— Все свободны, — сказала она. — Завтра с рассветом начнем обход.
Слуги уходили быстро, почти бесшумно. Только Марта, уже у самой двери, на миг обернулась, и во взгляде старухи мелькнуло что-то похожее на уважение. Очень осторожное. Еще недоверчивое. Но живое.
Когда все вышли, кроме Рины, Торваль остался.
— Миледи.
— Да?
— Позвольте совет.
— Нет.
Он вскинул брови.
— Я все же рискну. На Севере не любят перемен, особенно резких. Вам лучше не тревожить то, что и без того хрупко.
Ева медленно повернулась к нему.
— Хрупко? — переспросила она. — Вы называете хрупким дом, где закрыто лечебное крыло, не топится половина комнат и люди боятся лишний раз поднять глаза?
На лице Торваля что-то дрогнуло. Не стыд. Раздражение.
— Вы не знаете, о чем говорите.
— Так объясните.
— Не сегодня, миледи. Вы устали. — Он поклонился. — И, полагаю, скоро сами поймете, что некоторые двери лучше оставить закрытыми.
Он вышел, не дожидаясь ответа.
В комнате стало тихо. Только дрова потрескивали в камине, да ветер царапал стекло ледяной крошкой.
— Он вас ненавидит, — выпалила Рина и тут же побледнела от собственной смелости.
Ева устало опустилась в кресло.
— Не меня. Он ненавидит помехи.
Служанка молчала, теребя край передника. Потом почти неслышно произнесла:
— Раньше вы были другой, госпожа.
— И какой же?
Рина растерялась.
— Тихой. Простите. Очень тихой. После письма его светлости вы почти ни с кем не говорили.
— После какого письма?
Служанка вскинула глаза, осознав, что выдала лишнее.
— Я… не знаю, миледи. То есть знаю, что письмо было из столицы. Потом вы плакали. Потом хотели уехать. Потом… — Она осеклась и сжалась, словно ожидая пощечины.
— Потом я “упала с лестницы”, — сухо закончила Ева.
Рина побелела.
Молчание подтвердило больше, чем любые слова.
Ева прикрыла глаза на секунду. Значит, по голове ее приложила, вероятнее всего, совсем не ступенька. И отправили ее сюда не только в ссылку, но и в удобном для окружающих состоянии — полуживой, сломленной, неспособной задавать вопросы.
Хорошо.
Пусть считают, что с ней и дальше так будет.
Иногда самое удобное оружие — когда тебя недооценивают.
За окном совсем стемнело. Северный вечер падал быстро, как занавес. Дом вокруг будто
- Предыдущая
- 4 / 49
- Следующая