Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный - Страница 45

постарается отыграться при первой же возможности. Чего бы ему это ни стоило.

Этот его взгляд я, конечно, спокойно выдержал. Но было понятно, что впереди газету ждут очень непростые времена.

* * *

На работе ещё предстояла долгая и непростая борьба, но пока что тучи над моей головой разошлись. А на следующий день произошло ещё одно приятное событие. Я и подумать не мог, что встреча со Степановым когда-нибудь сможет доставить мне такое искреннее удовольствие. Но жизнь — штука непредсказуемая, и в этот раз вышло именно так.

Всё случилось, как это у нас с ним часто бывало, в столовой на улице Кирова. Я уже пообедал и шагал по коридору обратно к выходу. Вдруг навстречу мне показалась знакомая коренастая фигура.

В отличие от прошлых разов, когда он так уверенно преграждал мне путь, теперь милиционер повёл себя иначе. Его былое величие куда-то делось. Он изменился в лице и попытался прошмыгнуть мимо меня, укрываясь за спинами двух шедших впереди полноватых тёток в рабочих халатах. Степанов делал вид, что мы вообще не знакомы.

Но я не собирался упускать такой отличный момент.

— Эй, Степанов, не спеши так, — негромко окликнул я его. — Котлет в раздаче ещё много, да и кефира хватает. Всё без тебя не съедят, не переживай.

Степанов скривился, как от зубной боли. Он неохотно отделился от стены и подошёл ко мне.

— У тебя с твоим старшим коллегой ко мне вроде намечался важный разговор? — сказал я. — Я тогда вечером честно пришёл на нашу лавочку, а вы почему-то ушли. Что-то случилось?

Степанов упорно избегал смотреть мне в глаза, разглядывая носки своих начищенных туфель. Выглядел он как побитая собака.

— Да ладно тебе, чего ты начинаешь, — глухо буркнул он, шмыгнув носом. — Мы же не знали… Сказал бы сразу, что ты там… ну, сотрудничаешь… Мы бы и не стали…

— Я не то чтобы сотрудничаю, — честно ответил я, сдерживая усмешку. — Просто… общаюсь иногда… с людьми.

— Ясно, — буркнул Степанов.

На самом деле никакой ясности в его голове сейчас не было, откуда ей там взяться. Но главная мысль, что меня теперь нужно обходить десятой дорогой, там наверняка отпечаталась поперёк его единственной извилины. И вот это для него теперь было неоспоримым фактом.

Я посмотрел на его унылую физиономию — и понял, что не могу отказать себе в удовольствии. Я решил слегка отплатить ему за все те неприятности, что он успел мне доставить.

— И раз уж мы заговорили, — доверительно продолжил я, сделав шаг ближе, — давай расставим все точки над «и». Мне тут показалось, что твоё нездоровое служебное рвение в отношении меня было вызвано одной ошибочной мыслью. Я ведь не сразу это сообразил. Тебе, насколько я могу судить, нравится одна девушка из нашей редакции… И ты почему-то решил, что я здесь твой главный соперник. Вот и попёр на меня со всем своим азартом. Так вот, спешу тебя заверить: на самом деле всё совсем не так. Она мне давно не нужна. Я сам теперь не понимаю, что я в ней находил такого особенного. Понтов и самомнения там целое море, а на поверку — бревно бревном. Так что, если тебе нужно — забирай, я не претендую.

Я взглянул ему в лицо: всё, мол, понятно?

Степанов остался стоять посреди коридора. А я развернулся и лёгким шагом направился к выходу на солнечную улицу.

* * *

Я вернулся в кабинет, уселся за стол. Но как следует насладиться воспоминанием о том, как физиономия Степанова становилась то бледной, то пунцовой, у меня, к сожалению, не получилось. На столе затрезвонил телефон.

Я снял трубку. Из неё раздался голос Виктора, глухой, тревожный, сразу настраивающий на то, что хороших новостей ждать не следует.

— Надо встретиться, срочно, — сообщил мой друг. — Сегодня в семь вечера буду у тебя.

Я сказал, что буду ждать. Расспрашивать подробней не стал, было понятно, что тема у него не для телефонных бесед. Он повесил трубку, и внутри у меня зашевелились плохие предчувствия. День полнился событиями, как корзина грибами.

В семь часов в дверь моей квартиры постучали. На пороге стоял Виктор, а за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, выглядывал Эдик. Оба были мрачнее тучи. Я посторонился, молча впуская их внутрь. Выглянул посмотреть, не притаился ли в коридоре ещё и Боря, но того не было.

— Проходите к столу, уважаемые сэры. Чаю налить? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Не надо чая, — отозвался Виктор.

Они сели на стулья. Эдик откинулся на спинку и уставился на стену. Виктор вздохнул, потёр ладонями лицо и посмотрел на меня усталым и непривычно подавленным взглядом.

— В общем, так, Ванёк, — тихо проговорил он. — Я должен кое-что рассказать… В смысле, признаться… Помнишь, неделю назад я звонил, сказал, что уладил все дела с урками через своего знакомого? Что эта шобла от нас отцепилась?

Я молча кивнул, уже понимая, к чему он ведёт.

— Так вот, всё было не совсем так, — признался Виктор и невесело усмехнулся. — Вернее сказать, совсем не так… Ничего я не улаживал. Я просто решил отдать им эти чёртовы деньги. У меня было там кое-что, откладывал на «Москвич»… Подумал, ну что машина — потом ещё соберу, а тут надо решать. Вышел на того типа, Полоза, встретились. Он выслушал, сказал, что это, мол, правильно. Но сам брать деньги отказался. Сказал, что пришлёт своего человека, курьера.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. Мне всё уже было понятно.

— Я встретился с этим курьером вчера, на рынке, у тумбы объявлений, — продолжал Виктор, глядя в сторону. — Отдал всё, в конверте. А вечером мне домой позвонил Полоз. Спросил: я что, мол, передумал? Мол, его курьер прождал на месте, но к нему никто не подошёл. Я попытался объяснить, описал того парня… Но Полоз и слушать не захотел. Сказал, что я его за дурака держу, ну и всё такое…

Он длинно выдохнул, качнулся на стуле.

— Вот такая моя история, Ванёк. Я думал, там действительно с понятиями люди. А оно вот как… Это что же, они нас теперь бесконечно доить собираются? И что нам делать? Как быть?

Он посмотрел на меня с так, что мне стало не по себе. Ни я сам, ни прежний Нещадов никогда не видели Виктора таким. Сильного, уверенного в себе мужика, хирурга, буквально прижало к земле от бессилия и стыда.

Я понимал, почему он пошёл на это в одиночку. Виктор чувствовал себя виноватым перед