Один из нас виновен - Стив Кавана - Страница 21

— А ты что будешь делать?

— Поговорю с губернатором. На выборах он будет соперником Вандерпула. Если на Патрика или Ванессу есть компромат, их политический противник наверняка его раздобыл.

Глава 9

Эдди

Не раз слышал, что быть губернатором крупного американского штата — одна из самых тяжёлых работ в стране.

Пусть попробуют защищать обвиняемых на Манхэттене.

Или двенадцать часов обслуживать столики в ресторане одного из самых оживлённых городов мира.

Пафосные речи меня не убеждали.

Гарри тоже.

Мы сидели на красной кожаной скамье в конце длинного мраморного коридора губернаторской резиденции. Тяжёлые двустворчатые двери справа вели в приёмную, а за ней — в роскошный кабинет губернатора Фэрфакса Колриджа Третьего. Назвать одного ребёнка Фэрфаксом — уже, по-моему, несчастье. Дать это имя второму — невезение. Но когда доходит до третьего, это уже похоже на халатность, как сказал когда-то один знаменитый ирландец. У администрации Колриджа оправдания тоже подходили к концу. Управлять штатом, где соседствуют столь большое богатство и такая нищета, непросто. Всё же это не двойную смену отпахать в переполненном ресторане, хотя и прогулкой по парку не назовёшь.

Попали мы сюда исключительно благодаря Гарри Форду. Отставного судью городским или штатным чиновникам игнорировать не положено. Даже если после отставки он связался с сомнительной конторой адвокатов по уголовным делам.

— Как будем действовать? — тихо спросил Гарри.

— Карьерный политик, преданный государственный служащий. Способ тут только один.

Гарри кивнул:

— Ясно. Значит, играть грязно.

Двери рядом с нами открылись. Молодой парень в костюме на два размера меньше нужного сообщил, что губернатор готов нас принять.

Мы прошли через богато убранную приёмную, затем через ещё одни двустворчатые дубовые двери в большой кабинет. Багровый ковёр, дубовые панели на стенах, два огромных окна и стол, предназначенный будто для человека куда важнее Фэрфакса Колриджа Третьего. Сам он сидел за этим столом в полосатых брюках и с красными подтяжками, спущенными с плеч белой шёлковой рубашки.

По столу были разбросаны папки, документы, ручки и ноутбук.

Когда мы вошли, Фэрфакс не встал и даже не поднял глаз от листа перед собой.

Мы с Гарри остановились за двумя кожаными креслами напротив его стола.

Я взялся за спинку одного, чтобы отодвинуть и сесть, но Гарри коснулся моей руки. Я взглянул на него; он покачал головой. Терпеть не могу эти игры. У власти в этом городе свой этикет. Нужно уметь мило улыбаться и целовать перстень.

Через десять секунд молчания Фэрфакс отложил бумагу, поднял голову и откинулся на спинку.

— Прошу, — сказал он, жестом указывая на кресла.

Мы сели. Губернатор улыбнулся и сцепил пальцы на животе.

— Как тебе на пенсии, Гарри?

— Работы стало ещё больше. Поэтому и пришёл. Моего коллегу Эдди Флинна знаешь?

Губернатор посмотрел на меня. Дежурная улыбка застыла на лице.

— Только по репутации. Рад знакомству, Эдди. Чем могу помочь, господа?

Вот тут начиналось сложное. Убийство Молли Грин попало на первые полосы, но подробностей сообщали мало и официально никого не называли подозреваемым. Пресса терпеливо ждала намёка на то, что полиция рассматривает Вандерпулов. Под прессой я подразумеваю лишь некоторые газеты, сайты и телеканалы. Большинство крупных новостных площадок контролировал Джулиан Вандерпул. Едва ли он позволил бы своим марионеткам написать что-нибудь дурное о сыне.

Я не мог сообщить Фэрфаксу, что мы представляем Ванессу. Даже говорить, что защищаем кого-то из семьи, было нежелательно. Приходилось выражаться туманно. Хотя я не сомневался: Фэрфакс прекрасно осведомлён о ходе расследования. Нам оставалось несколько раундов походить вокруг друг друга, прежде чем кто-нибудь ударит справа.

— Патрик Вандерпул готовится бросить вам вызов, — сказал я. — Уверен, вы собрали о нём сведения. Сейчас мы представляем определённые интересы и не хотим, чтобы политические амбиции Патрика превратили его жену в мишень.

— Вот как. Думаете, я могу просто позвонить начальнику полиции и велеть арестовать Ванессу или самого Патрика за убийство? Думаете, я стану пользоваться должностью ради выборов?

— Кончай придуриваться, — сказал Гарри. — Ты бы собственную бабушку продал, если бы это помогло удержаться в кресле.

Натянутая улыбка губернатора стала почти искренней.

— А как, по-твоему, я вообще избрался? Не волнуйся, Гарри. Бабушек у меня больше нет.

— Если набросишься на Вандерпулов, это будет выглядеть как политическое преследование, — заметил Гарри. — Как там это модное словечко? «Судебная война»?

— Я попросил мэра и начальника полиции сообщать мне о ходе расследования, но могу заверить: на само дело я никак не влияю.

— Потому что у вас есть целая куча другого компромата, которым можно швырнуть в противника? — спросил я.

— Послушайте. — Фэрфакс подался вперёд, положил локти на стол. — С деньгами, которые Патрик Вандерпул может привлечь на кампанию, я обязан себя защищать. В нынешние времена обвинительный приговор вовсе не гарантирует конца политической карьеры. По крайней мере, в нашей стране. А мне ни к чему, чтобы Вандерпул изображал жертву политической охоты на ведьм. Среди его сторонников рейтинг только вырастет. И ещё медиаимперия отца... Газеты меня уже не так тревожат. Хуже фабрики троллей.

— Фабрики троллей? — переспросил Гарри.