Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская - Страница 85

чём? — переспрашиваю я,

Даша подходит ближе. Она наклоняется к моему лицу и шипит мне прямо в ухо:

— Моя дочь не должна рисковать из-за твоего больного и дефективного сына

Её дыхание касается моей щеки, и я вздрагиваю. В голове проносится вихрь мыслей, но ни одна из них не успевает зацепиться за разум.

Я опять недоуменно моргаю. Мозг ещё не понимает, что происходит, но тело реагирует. Противная холодная слабость сначала охватывает руки — они немеют, становятся ватными, а потом весь торс. Ноги подкашиваются, и я чувствую, как мир вокруг меня начинает плыть

— О чём ты… — выдыхаю я, и голос срывается на сиплый шёпот

— То есть ты не в курсе того, что у твоего сыночка кровь гнилая? — Даша встаёт вплотную. — И не в курсе, что моя дура дочь решила его спасать?

Я моргаю, и слабость уходит в ноги. Колени подгибаются, и я хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть.

Мне холодно. Гул в ушах нарастает, становится оглушительным. Мой сын… Мой сыночек… Вот почему он исчез. Вот почему избегает меня… Вот почему…

Меня ведёт в сторону, и я чувствую, как пол уходит из-под ног

— Вот чёрт! — охает Даша и подхватывает меня под локоть. Её рука сильная, цепкая, и она не даёт мне упасть. Приставляет меня к стене, прижимая лопатками к холодному бетону, и заглядывает в глаза.

— Только не говори, что ты сама тут сейчас кони двинешь

— Я тебе не верю… — шепчу я, и голос срывается на всхлип. Слёзы подступают к глазам, и я чувствую, как горло сдавливает спазм. — Борис здоров…

— Где ключи? — требует она, и её голос звучит резко, приказным тоном

Страх, который был со мной, пока умирал мой муж, вернулся. Он затягивает меня на дно, в темноту, в ту самую бездну, из которой я с таким трудом выбиралась. Каждый удар сердца отдаётся болью в висках

Даша даёт мне звонкую пощёчину. Она обжигает щёку, возвращая меня в реальность. На несколько секунд я трезвею, и в глазах перестаёт темнеть

— Где ключи, дура? — рявкает она, и я вижу, как дрожат её тонкие пальцы

— В сумке… — выдавливаю я, кивая на свою сумку, которая болтается на плече

Даша, придерживая меня одной рукой у стены, лезет ко мне в сумку.

Она перебиает мои вещи, и наконец достаёт ключи с брелоком в виде маленькой маленького ангелочка

Когда она открывает дверь, я сползаю на пол. Ноги не держат, и я сажусь прямо на холодный кафель

— Господи! — восклицает Даша, и в её голосе слышится что-то похожее на отчаяние. — Ну что ты тут устроила?!

Она зло поднимает меня на ноги, подныривает под мою руку, обхватывая меня за талию, и заводит в квартиру.

Она много ругается, много возмущается, но почему-то именно сейчас я не чувствую в ней агрессии и ненависти. Её уверенные тёплые и цепкие руки держат меня, не дают упасть.

— Какая же ты мямля… — фыркает Даша и усаживает меня на пуфик в прихожей.

— Неужели и Борис умрёт?.. — поднимаю я на неё взгляд.

Глаза застилают слёзы, и я с трудом различаю лицо Даши

она растерянно молчит, и в её серых глазах мелькает что-то тёплое, почти человеческое. Она заявляет, но голос её дрожит:

— Только не смей плакать

Но мои слёзы не слушаются. Они начинают ручьями катиться по лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках.Соленая влага стекает по подбородку и капает на блузку. Мне так страшно сейчас

— Я тебя предупреждала, — шипит Даша

Она торопливо лезет в свою сумочку, пальцы дрожат, и она с трудом расстёгивает молнию. Достаёт небольшую бутылочку воды

Она дрожащими пальцами откручивает крышку, роняет её на пол. Крышка катится по полу

Даша выплёскивает воду мне в лицо

Холодная вода обжигает кожу, стекает по щекам, смешиваясь со слезами, попадает на губы. Я на секунду зажмуриваюсь, замираю, Вода щекочет шею и затекает за воротник блузки

На выдохе я открываю глаза. Лицо, волосы и блузка на груди — мокрые

— Помогло? — напряжённо спрашивает Даша, и в её голосе я слышу нотки вины. — И… я же не знала, что ты не знаешь… Чёрт!

Она откидывает пустую бутылку в сторону, и та с глухим стуком падает в угол прихожей. Она поджимает губы, глядя на меня. На её идеальном лице проступают морщинки напряжения

— Если он умрёт… — начинаю я, и голос срывается на рыдание

— Никто не умрёт! — в приказном тоне рявкает Даша, наклоняясь ко мне. Её глаза горят, и она хватает меня за плечи, встряхивая. — Сопли подотри! Если моя дочь решила спасать твоего Борюсика, то она ему всю свою кровь и костный мозг отдаст! Она же у меня дура!

И вдруг в правом глазу Даши вспыхивает слезинка. Маленькая, прозрачная, она повисает на её ресницах

Даша шумно выдыхает:

— Дура без мозгов! — а после резко отворачивается от меня и прячет от меня слезу, проведя ладонью по лицу, стараясь скрыть свою слабость

— Ты умеешь плакать?

Глава 79. Поздравляю

— Марш домой! — рявкаю я в трубку, и мой голос срывается на высокий, почти истеричный тон. — Или я тебя сама найду, засранец, где бы ты не был!

В груди клокочет злость пополам со страхом. Он узнал плохие новости и не рассказал их мне! И теперь прячется!

— Мам…

Голос Бориса звучит виновато и глухо. Я слышу, как за его спиной кто-то шумно и хрипло дышит, и этот звук заставляет моё сердце пропустить удар

— А ну не ори на моего внука! — вдруг перебивает его знакомый старческий, скрипучий голос.

В нём слышится и возмущение, и плохо скрываемое удовольствие от того, что он вмешался в чужой разговор

Это Аркадий. Отец Демьяна

Я настолько ошарашена, что на несколько секунд просто теряю дар речи. По спине пробегает холодок. Что этот безумный старик делает рядом с моим сыном? Почему Борис у него?

Что происходит?!

— Он не ваш внук! — выдыхаю я возмущённо. — И очень интересно, что он у вас там потерял?!

— Я в шахматы играю только с внуками! — скандально заявляет Аркадий, и я слышу, как он фыркает в трубку. —