Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская - Страница 76

Нет, — говорю я и отступаю, потому что не могу сейчас стоять к ней так близко

Это опасно

А ещё от новости, что ко мне внезапно явился сын без предупреждения чувствую себя беспомощным

А когда я чувствую себя беспомощным, то я злюсь. Сильно злюсь

Спиной я натыкаюсь на проклятый стенд с фотографиями. Он качается, и я психую

Не контролируя себя, хватаю его за верхнюю часть и с грохотом переворачиваю. Фотографии отклеиваются от магнитов и разлетаются в стороны

— Сын пришёл, — говорю я и зло выдыхаю

Вика смотрит на меня, шокированно и медленно моргает. Её взгляд скользит по стенду на полу, по фотографиям, и потом вновь смотрит на меня

— Радовался бы, — говорит она со слабой улыбкой. — Мой вот не приходит

Я поднимаю на неё взгляд

— Если пришёл, то ничего хорошего не жди, — отвечаю я

Я наклоняюсь, поднимаю стенд и ставлю его обратно. Неустойчивые ножки качаются, но держат. Я собираю с пола фотографии — лица людей, которых я даже не знаю, которые работают на меня и которых я никогда не видел. Мои подчинённые. Мои безликие продажники

Ладонь с разбитыми костяшками плохо слушается. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь приклеить фотографию обратно на магнит. Но у меня не получается. Магнит выскальзывает, фотография падает на пол

Я чувствую себя глупо

— Ты опять нагнетаешь, — Вика пожимает плечами. — Может, пришёл с хорошими новостями?

— Что-то сомневаюсь, — я выпрямляюсь, поправляю воротник рубашки. — Когда у моего сына всё хорошо, он не появляется в моей жизни

Я чувствую, как тяжесть этих слов оседает в груди колючим песком

Вика молчит несколько секунд

— Это грустно, Демьян, — подытоживает она тихо

Я кидаю на неё мрачный взгляд

— Не буду спорить, — киваю. — Это, правда, грустно

Вика удивлённо моргает

Она не ожидала от меня такого честного и отчаянного признания. Её глаза расширяются за стёклами очков. Как её дыхание становится чуть глубже

Я тоже не ожидал, что скажу это. Слова вырвались сами. Без контроля. Без фильтра

— Но было бы еще грустнее, — продолжает она, и её голос звучит твёрже, — если бы ты был ему не нужен и в плохие моменты.

Глава 72. Любимая фотография Даши

* Демьян *

Я захожу в приёмную, и воздух здесь кажется слишком сладким, приторным — это запах Лизы, её духов с нотками ванили и розы, смешивается с ароматом горячего кофе, который остывает на её столе

Лиза бросает на меня наивно-обиженный взгляд, надувает пухлые, блестящие от бальзама губы. Её пальцы, с аккуратным розовым маникюром, замирают на клавиатуре

Блузка из полупрозрачного шифона, расстегнутая на две верхние пуговицы

Красивая? Да!

Сексуальная? Да!

Но… головой не хочу

Тело мучительно, до ломоты в костях, требует другую.

Я тяжело вздыхаю, и прохожу мимо стола Лизы. Стеклянная столешница холодно поблёскивает под светом ламп, отражая её растерянное лицо

— Ищи работу, Лиза

За этим секретарским столом я хочу видеть Вику. Да. Именно! Это Вика должна заходить ко мне с кофе, поправлять очки, краснеть от моего взгляда. Это она должна звонит мне по коммутатору и говорить о посетителях

— Демьян Аркадьевич, я что-то…

Её голос срывается, и в нём звучит отчаянная мольба.

Я оборачиваюсь. Она вскидывает на меня глаза, большие, подведённые тушью, из которых вот-вот хлынут слёзы.

Внутри меня поднимается тупая усталость. Она красивая. Молодая. Доступная, но теперь мне это не нужно. Совсем не нужно

— Уволю я тебя по всем правилам, — говорю я, и голос мой становится жёстче, хотя я не хочу зла этой девушке. Просто… она больше не нужна. — Со всеми компенсациями. Не переживай. И будет рекомендательное письмо

Я не жду ответа. Лиза громко всхлипывает, прячет лицо в ладони, но я не оборачиваюсь. Я толкаю дверь в свой кабинет, и она закрывается за мной с мягким щелчком

Прохлада кондиционера окутывает лицо. Здесь, в этой стерильной, белой и чёрной геометрии, я должен был чувствовать себя в безопасности

Мысленно уговариваю себя быть с сыном терпеливым отцом без вспышек раздражения и агрессии. Даже если он вдруг признается, что просрал сделку с китайцами. Я буду спокоен. Я ведь люблю сына…

Арсений стоит у панорамного окна ко мне спиной. За его фигурой — серое московское небо. Он в тёмно-сером костюме, идеально сидящем на широких плечах

Руки сцеплены у поясницы в замок. Когда я открываю дверь, он оглядывается через плечо, и я в его глазах неожиданно вижу беспокойство и тревогу. Это не деловой визит

Я растерянно вскидываю бровь. Внутри разливается холодная тяжесть. Что-то случилось.

— Папа… — тихо говорит мой сын, и его голос срывается в тихий шёпот, в котором я слышу непривычные для меня заботу

Я поднимаю бровь выше, и у меня напрягаются даже мышцы шеи

Арсений решительно разворачивается ко мне всем корпусом, и на его лице — странная смесь сочувствия и решимости.

Он шагает ко мне, и я невольно замираю, ожидая удара. А затем… он обнимает меня. Его руки смыкаются на моих плечах, притягивая к себе, и я чувствую его запах — свежий одеколон с древесными нотками

В этом объятии столько напряжения, что я продолжаю не понимать, что происходит

Удивлённо обнимаю сына в ответ, неуверенно похлопываю его по спине три раза. Арсений отстраняется, его руки опускаются на мои плечи, и он серьёзно вглядывается в мои глаза. Зрачки его расширены

— Как ты? — спрашивает он

— Ну… вопрос с подвохом… — подозрительно прищуриваюсь, чувствуя, как на лбу выступает испарина, — относительно нормально…

— Господи, — Арсений отступает к диванчику у стены и расслабленно плюхается в него, — а я… уже думал, ты ищешь маму, чтобы её…

Он проводит ладонями по лицу, сбрасывая последнее напряжение, и вновь смотрит на меня. Его взгляд становится серьёзным

— Хотя ты бы, наверное, в первую очередь голову открутил её мужику. Ты же никаких ещё глупостей не успел совершить?

— Какому мужику? — недоуменно спрашиваю я

Странный холодок пробегает по позвоночнику, оседая липким комом в желудке. Я смотрю на него, пытаясь сопоставить факты, но мозг отказывается работать

Арсений хмурится, внимательно смотрит на меня и переходит на шёпот:

— То есть… мама… вот блин… — он медленно моргает, будто осознаёт, что сказал что-то, чего не должен был

—