Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская - Страница 55

его мышцы. Как под тонкой тканью футболки бьётся мелкая дрожь

Он неуклюже встаёт. Я иду вперёд, толкаю дверь. Выходим в коридор

Борис останавливается, Я оглядываюсь

— Я тебя силком потащу к Лидочке, если что

— Почему? — тихо спрашивает он

— Что — почему? — хмурюсь я

— Почему вы во всё это ввязались? — он сглатывает. — Я тебе никто. Я для тебя проблема. И мать моя вам тоже совсем не нравится. Ты договоаривался с моей мамой только о Таране…

Он делает паузу.

— Я не понимаю

Я делаю шаг к нему. Потом ещё один. Останавливаюсь вплотную. Он ниже меня на полголовы, и мне приходится чуть наклониться

Кладу ладонь на его затылок. Волосы мягкие, спутанные. Приближаю его лицо к себе.

Медлю несколько секунд

Потом говорю:

— Если ты помрёшь и если твоя мама тебя похоронит, то мне больше некому будет помурлыкать

В глазах Бориса вспыхивает чистое, неподдельное недоумение. Брови приподнимаются. Рот приоткрывается

— Чего? — выдыхает он. — Я не понял. Что это всё значит?

Я отстраняюсь. Убираю руку с его затылка. Шагаю вперёд по коридору, засунув руки в карманы брюк

— Раз не понял, значит, не дорос ещё, — пожимаю плечами

Поправляю манжеты на запястьях.

Прячу улыбку

Сегодня я впервые позволил себе не агрессию и не грубость по отношению к Горошкиной, а короткую, игривую шалость

А она…

Она ответила смущением. Она ответила прерывистым сбитым дыханием Она ответила густым румянцем, который залил не только щёки, но и шею, и даже край уха, в который я бессовестно муркнул

Это было прекрасно. Митяй знает толк в развлечениях с женщинами.

За долгие, очень долгие годы я впервые испытал то глубокое и трепетное волнение, которое обычно воспевают в стихах и песнях. Сердце стучит, дыхание сбивается, руки слабеют…

Оно оказалось настоящим

Оно оказалось сладким и острым одновременно

И я бы хотел эту шалость повторить

Поэтому — никаких смертей. Никаких похорон. Никаких слёз Горошкиной над могилой сына

Я не позволю Мышонку откинуть лапки

Останавливаюсь. Оглядываюсь через плечо

— Только не говори, — обескураженно шепчет он, — что ты втюхался в мою маму

— Ладно, — пожимаю плечами и иду дальше. — Не буду говорить

Борис догоняет меня. Его шаги становятся быстрее, пока он не оказывается рядом

— Это без вариантов, — заявляет он угрюмо. — Она тебя ненавидит. Терпеть тебя не может

— Просто я раньше не мурлыкал, — отвечаю я

Коридор упирается в стеклянные двери, за которыми видна лестница

— Да что это за бред? — Борис хмурится.

— Я же говорю — не дорос

Горошкина в этот раз впервые почувствовала меня как мужчину. И очень испугалась. Это было трогательно и наивно

Я хочу, чтобы она не раз так на меня смотрела и краснела. Чтобы дыхание её сбивалось. Чтобы она… хотела меня

Борис идёт следом.

— Я всё равно не понимаю, — бормочет он себе под нос

— Слушай, тебе не надо ничего понимать. Тебе надо жить.

Глава 56. Дурость

* Демьян *

— Кто это? — отец подслеповато щурится на Бориса

Молчаливая, пожилая медсестра вытягивает иглу капельницы из вены на правой ладони. Заклеивает место укола пластырем

— Сейчас после витаминчиков немного отдохните, — говорит она моему отцу, а тот раздражённо отмахивается

— Отвали. Достала, мымра, со своими иглами

Медсестра кивает мне и, подхватив стойку для капельницы, торопливо уходит из гостиной

— Кто ты такой? — повторяет мой папа

— Борис, — отвечает Борис

Да, я решил притащить его к отцу после всех пункций и заборов крови. Рассудил, что он может составить моему отцу компанию. Тут и медперсонал, и сиделка… без присмотра не останется

— Я сам не знаю, что тут делаю, — говорит Борис. — Я, если честно, совсем не понимаю, что происходит

— Добро пожаловать в клуб, — папа хмыкает. — Я тоже ничерта не понимаю

Я пока в разговор не вмешиваюсь. Внимательно наблюдаю за отцом, за его речью, за его реакциями, за его взглядами и за каждым его движением. Горошкина обвинила его в том, что он придуривается

Так ли это?

И надо сказать, что лучше уж я буду сейчас отца подозревать в обмане, чем его жалеть, как жалел в прошлые мои визиты

Больно смотреть на больного дедушку в беспамятстве, а вот выискивать в хитром старике игру и ложь… это любопытно

— Слушай, — папа смотрит на меня исподлобья, — вот у тебя и Даши Арсений и Алёнка ведь, а откуда какой-то Борис взялся? Только не говори, что он внебрачный

— Нет, — качаю головой

— Так у вас с Дашей всё-таки трое детей

— Нет

— Что ты мне голову морочишь?! — рявкает папа. — Какой ты противный, Демьян. Весь в мать! — отворачивается и начинает кричать в сторону дверей гостиной, — Мариша! Маришаааа! А ну, иди сюда! Я, честное слово, сейчас ему ремня всыплю!

Конечно, никакая Мариша не выходит на его крики. Поэтому он кричит громче:

— Марина! Дрянь такая! И ты туда же!

Борис пугается криков моего папы, испуганно смотрит на меня и шепчет:

— Может, пойти найти Марину?

— Да если бы мы знали, где её искать, — пожимаю плечами. — Папа

— Что?! — гаркает он в мою сторону. — Где твоя мать?!

— Это ты мне скажи

— Да ты лучше скажи, что с лицом у этого парнишки! — папа перескакивает с матери на Бориса, — он же весь синий!

— Болеет, — отвечаю я

— Да что вы все кругом болеете, болезные! — фыркает папа и поднимается на ноги.

Начинает ходить по гостиной кругами. Борис наклоняется ко мне через журнальный столик и шепчет:

— У него деменция

— Официально — да, — я прищуриваюсь на отца, который останавливается у окна к нам спиной, — но я теперь ему не верю

— Почему?

— Твоя мама так сказала, — отвечаю я

Борис тоже кидает подозрительный взгляд на спину моего отца и спрашивает:

— Зачем?

— Затем, что ему скучно! — повышаю я голос и обращаюсь к папе. — Развлекается он так, да, папа?!

— Да какой я тебе папа?! — он оглядывается и в ярости смотрит на меня. — Моему старшему еще и