Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская - Страница 5
5
– Что? Ты выгоняешь меня?
Прекрасные голубые глаза Агнес широко распахнулись, став еще больше. На светлой, лишенной загара коже проступили красные пятна. Губы задрожали. Должно быть, впервые кто-то говорил с ней в таком тоне.
– Пошла вон! – прикрикнула, указав на дверь.
Сестра вскочила с постели. Наступила на подол платья, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Обернулась, опалила полным презрения взглядом и, наконец, вышла. Хлопнула дверью с такой силой, что задрожали стекла в окнах.
Она всегда была такой, сколько я себя помнила. Импульсивная, эмоциональная, порывистая, страстная и хитрая, Агнес знала, как показать себя с лучшей стороны, какую маску перед кем примерить. Она привлекала к себе внимание подобно яркому цветку. Отец души в ней не чаял и исполнял все ее прихоти. Поклонники, словно пчелы, кружили рядом, искали ее общества, добивались расположения строптивой красавицы.
Она отказала всем и выбрала моего мужа.
Черт знает, что такое! Откуда эти мысли? Почему я думаю об Агнес так, будто она и правда моя сестра? Почему веду себя так странно? У кого-то бывает профессиональная деформация, а у меня что? Книжная? Так, все, спать. Утро вечера мудренее. Поиграли, и хватит. Хочу домой, проснуться в своей постели и пойти на работу. Дожила!
Глава 5
Разбудил меня не привычный звук будильника и даже не сосед с перфоратором, который второй год не мог закончить ремонт в соседней квартире, а похожий на колокольный звон. Это были не церковные колокола. Их я не единожды слышала, когда приезжала к бабушке в деревню, но что-то отдаленно напоминающее его. Не мелодичный перезвон и даже не тревожный набат, непрекращающийся звук, который то затихал, то становился громче.
Я протянула руку к тумбочке. Боясь проспать, всегда оставляла будильник на ней. Рука наткнулась на пустоту, чуть дальше нащупала какую-то плотную ткань, и только. Шторы? Вряд ли. Окна моей квартиры выходили на солнечную сторону, так что я их всегда закрывала, а кровать поставила максимально далеко от окна. Так далеко, насколько позволяли мои двадцать восемь квадратных метров личного пространства.
Звон не прекращался. Словно волна, накатывал и отступал с завидной периодичностью. В нем слышалась тихая грусть, боль от невозможности что-то изменить, тоска. Он как нельзя лучше соответствовал моему настроению в понедельник.
Я открыла глаза. Надо мной висел какой-то полог вроде тех, что закрывали кровати аристократов в Средние века. Я видела такие в кино и музеях, но никогда так близко. Закрыла глаза и открыла снова – ничего не изменилось. Тот же полог из темной тяжелой материи, резные деревянные столбики, расположенные по углам кровати, высокое стрельчатое окно напротив. Звук доносился именно оттуда, с улицы.
Кажется, я сошла с ума или на пороге сумасшествия.
Сим-сим, сим-салабим – что еще говорят в таких случаях? Мама!
Нет, так не бывает. Ведь не бывает же?
Я потрогала деревянный столбик, покрытый лаком, шершавую ткань полога, опустила глаза ниже. На мне было вчерашнее черное платье, в котором я провожала в последний путь Берхарда. То есть не я, конечно, а Аделин. Благодаря многочисленным иллюстрациям в книге, я хорошо представляла себе этот наряд. Шерсть тонкой выделки, прямой крой, никаких украшений – именно так должна выглядеть скорбящая вдова. Но я не она.
Я перекатилась на край шикарной двуспальной кровати, точь-в-точь такой, как ее описывал автор романа в главе о первой брачной ночи героини. По традиции супруги в этом мире ночевали в разных спальнях, но Берхард редко оставался у себя. Потом завел вторую жену и вовсе ночевал то там, то тут. Мерзость какая! Нет, никогда не смогла бы делить любимого человека с другой женщиной, тем более с родной сестрой.
Аделин то ли так сильно любила его, по задумке автора, то ли боялась одиночества и осуждения общества, то ли считала своим долгом принять такую судьбу. Как бы то ни было, не мне ее судить. Есть вопросы поважнее. Например, что делать и как выбираться из этого состояния? Вчера меня ударило током, я упала и потеряла сознание. Хорошо, видимо, приложило, если я все никак не приду в себя.
– Фрейя, вы проснулись? Вам помочь?
– Позже. Пока принеси черное покрывало.
Я открывала и закрывала рот, шевелила губами, но это был не мой голос, не те слова, которые я собиралась произнести. Не мои руки – слишком тонкие пальцы, нежная кожа без единого изъяна. Точно не мой мир.
– Теперь твой.
Обернулась. В нескольких метрах над полом парила полупрозрачная фигура. Я видела сквозь нее оконную раму, деревья, проплывающие по небу облака и одновременно призрак женщины. Именно такими их показывали в кино. Но самым странным было то, что я не испытывала страха или удивления, как будто кто-то отключил мои эмоции, оставив только разум.
– Кто ты?
Глупый вопрос, но ничего умнее в голову не пришло.
– Аделин.
Словно в подтверждение этих слов фигура на глазах стала меняться, обрела объем. Контуры стали более четкими, а лицо узнаваемым. Передо мной и правда была героиня прочитанного мной романа.
– Не может быть.
– Может, если очень захотеть, – ответил призрак. – Ты хотела изменить судьбу, пусть и чужую, а потеряла смысл жизни. Умерла в ту минуту, когда узнала о гибели Берхарда. Лишь тело продолжало жить. Но у меня есть долг. Без моей магии дерево чар не будет плодоносить. Оно и так уже погибает, а с ним и Туманный утес. Я молилась богам, и они послали тебя. Верю, что ты позаботишься о моей земле и людях, поможешь сестре воспитать маленького Берда достойным человеком, таким, как его отец. Мое место рядом с мужем. Здесь меня больше ничего не держит. Прощай!
Образ тускнел на глазах. Краски размывались. Сквозь фигуру молодой женщины снова проступили очертания оконной рамы и пейзажа за ней, кровати и других предметов мебели.
– Постой! Так нельзя. Я не давала согласия.
– Прости, – ответила Аделин.
- Предыдущая
- 5 / 62
- Следующая