Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна - Страница 5

— Коммунальные услуги и страхование квартиры пополам. Продукты каждый оплачивает сам. Общая карта остается только для обязательных платежей, лимит не меняем. Крупных переводов без уведомления не делаем.

— Согласен.

— Личные счета не трогаем. Доступов друг у друга и так нет.

— Согласен.

— Машина организации не входит в наше имущество. Личный седан оформлен на тебя, универсал, который мы покупали пять лет назад, — общий.

— Оставь универсал себе.

— Это обсудим после оценки.

— Он тебе нужен.

— Нужен. Поэтому я готова учесть его стоимость при разделе, а не принять как подарок за мирный развод.

— Я не покупаю твое согласие.

— Тогда дождемся оценки.

Он кивнул не сразу.

— Пятый вопрос, — сказала я. — По делам «Рядом» ты пишешь на официальную почту. Если вопрос срочный, звонишь на рабочий номер. Никаких звонков партнерам, сотрудникам и членам правления без запроса.

— Я не собираюсь обходить тебя через сотрудников.

— Сегодня ты обошел не меня. Ты обошел всю организацию.

На этот раз он не возразил.

— По личным вопросам? — спросил он.

— Пишем и звоним напрямую. Не через помощников, Ларису или общих знакомых.

— Я никогда не обсуждал наш брак с помощниками.

— Тогда это будет нетрудно.

Мы записали договоренности каждый в своем телефоне. Через несколько минут Владислав прислал мне текст, чтобы не осталось разных версий. Я исправила фразу «до урегулирования ситуации» на «до отдельной договоренности или соглашения юристов». Он прочитал и согласился.

Рабочие правила мы согласовали быстро. Проблемы начинались там, где один из нас заранее решал, что второй все равно поддержит.

— Теперь шестой вопрос, — сказал Владислав. — Ты меня любишь?

Я положила ручку.

— Да.

Он несколько секунд молчал.

— Тогда зачем развод?

— Потому что любовь не вернула мне право участвовать в решениях о моей жизни.

— Одно решение.

— Не одно. Куда мы переезжали. Когда я увольнялась, потому что твой перевод совпал с моим повышением. С кем мы проводили отпуск, если у тебя оставалось четыре свободных дня. Когда моя мать могла приехать, чтобы не мешать твоей подготовке. Сегодня просто впервые пострадал не мой график, а работа шести человек.

— Мы обсуждали переезды.

— Ты сообщал, что перевод вероятен. Я искала квартиру и работу. Это было обсуждение последствий.

— Ты ни разу не сказала, что не поедешь.

— Верно. Я ехала. Я отвечаю за то, что каждый раз соглашалась и называла это нашим общим выбором.

Он сел обратно.

— Ты сейчас переписываешь девятнадцать лет так, будто я держал тебя силой.

— Нет. В наших девятнадцати годах было много хорошего. Именно поэтому я так долго не замечала, насколько мало места осталось для моих решений.

— И ничего нельзя изменить?

— Можно. Но я не останусь женой на испытательный срок, пока ты учишься спрашивать.

Владислав посмотрел на меня так, как смотрел после долгих смен: прямо, без защиты, слишком устало для официального лица. Я знала, что могла подойти, положить руки ему на плечи, сказать, что нам обоим нужен сон. Мы делали это после сложных дней. Наутро появлялся порядок, но ни один важный разговор не становился полнее.

Я осталась на месте.

— Я соберу вещи на неделю, — сказал он. — Потом вернемся к жилью.

— Хорошо.

Он ушел в спальню. Я открыла ноутбук и подготовила официальное требование: удалить мое имя из штатной схемы, приостановить использование внутренних материалов, предоставить перечень файлов и оснований. Текст занял страницу. Я отправила его с рабочей почты на адрес управления, поставив в копию председателя нашего правления.

Через двадцать минут Владислав вернулся с небольшой дорожной сумкой. Я не следила, что он взял. Это была не проверка имущества.

У двери он снял связку ключей и положил на тумбу один ключ от квартиры.

— Запасной у меня останется. Это и мой дом тоже.

— Конечно. Если решишь приехать, предупреди.

— Я не согласен на развод, Оля.

— Я услышала.

— И не считаю, что сегодняшнее решение определяет весь наш брак.

— Его определяет то, как оно было принято.

Он хотел сказать что-то еще, но вместо этого застегнул куртку.

— Завтра я отвечу на письмо официально.

— Спасибо.

— Не благодари меня за то, что я исправляю собственную ошибку.

Это была первая фраза за весь день, в которой он не пытался уменьшить случившееся. Я запомнила ее, но не стала превращать в обещание.

Когда дверь закрылась, я убрала оставленный ключ в ящик тумбы. Потом вернулась на кухню, открыла письмо от председателя правления и