Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская - Страница 66

не оборачиваясь. — Сначала просто долго не появлялся. Мы пришли к нему в лабораторию, а его там и нет. Только целая куча кристаллов кругом разбросана.

— Его больше никто не видел? — тихо спросила тётушка.

— Нет, — покачал косматой головой Лап. — Кристаллы расхватали, а самого его поискали-поискали, да и бросили это дело. Решили, что в Эфире растворился. Только вот трещина тогда не была открыта, иначе весь дом бы сложился.

— То есть, — медленно произнёс Ник, — человек пропал без следа, а на месте его предполагаемой гибели найдена куча кристаллов? Прямо как в случае с Юлией?

— Кажется, так. — Лап взъерошился, перебрал лапками и снова стал грызть пряник.

— Но пожара не было? — уточнила тётушка.

Лап только покачал головой, набивая щёки.

— И кристаллы другие, — добавил Ник. — У Юлии были обычные, для украшений. А у того студента — мощные, защитные.

Дальше ехали молча. А Ник всё не мог отделаться от мысли, что где-то ещё он видел или слышал про похожую историю, когда человек пропал, а на месте пропажи нашли какие-то кристаллы. Но, похоже, Ник настолько сильно устал и разволновался, что так и не смог вспомнить, что это был за случай.

Наконец карета подъехала к усадьбе тётушки. Ника отправили умываться и переодеваться, а тётушка занялась ужином. И только когда все собрались вместе в гостиной у самовара, стало возможно обсудить сегодняшние приключения. Ник постарался подробно, насколько мог, всё пересказать. Впрочем, особенных подробностей и не требовалось.

— Что было в письмах? — спросил Лют, когда Ник закончил свой рассказ.

Мила прикрыла Люта стёганым пледом и чуть ли не поила его с ложечки, от чего он морщился.

— Я не разобрал, — виновато проговорил Ник, ковыряя свою творожную запеканку с земляничным конфитюром.

— Зато я разобрал, — произнёс Лап, сидевшей на специально для него поставленной треноге и тоже угощавшийся запеканкой. — Правда, только пару верхних записок. Генерал чем-то возмущался. Ругал за что-то эту Цитанотию. Дескать, он для неё — всё на свете, а она его подвела. Его и кого-то ещё третьего. И вроде как их всех что-то этакое связывало, какие-то крепкие путы, или что-то вроде того.

— Он для неё — всё на свете? — изумлённо переспросил Ник. Рука сама собой опустилась на тарелку, и он перевёл ошарашенный взгляд на тётушку.

— Да, Ники, тебе это будет неприятно услышать, — напряжённо проговорила тётушка. — Но твой дедушка — тот ещё ходок. И всегда таким был.

— Может, он работу имел в виду, — вклинился Лют, но звучал как-то неуверенно.

Ник только молча глянул на него. Лют отвёл взгляд. Похоже, это было правдой. Дедушку Ника и эту женщину, заведующую увеселительным Домом, связывали не только деловые отношения.

— Он ей и помог устроиться, — снова подал голос Лап. — Сам так написал. Мол, я для тебя всё сделал, помог из грязи выбраться, дела наладить. А ты меня очень сильно подвела. И ещё кого-то, но я не успел прочитать.

Ник поверить в это не мог. Его дедушка, генерал Ордена, один из самых уважаемых людей в городе, член городского Совета и Дворянского собрания Волжской заставы. И такие низменные секреты.

Аппетит напрочь пропал, руки обмякли.

— Так ты говоришь, в шкатулке были ещё фиолетовые кристаллы? — напомнила тётушка.

Ник вяло кивнул. Как будто весь мир вдруг оказался всего лишь ширмой, большой картинкой, как декорация в театре. И теперь она вдруг обрушилась, подняв облако удушливой пыли, состоявшей из стыда и разочарования.

— Может, это просто совпадение, — бурчал где-то рядом Лют. — Подумаешь, бабские кристаллы, да они у всех есть.

— В секретной шкатулке? — снисходительно произнесла тётушка. — Нет, тут что-то другое. Это могут быть те самые кристаллы, которые были на месте пожара в твоём доме.

— И как они к ней попали? — задиристо спросил Лют.

— Да как угодно, — отмахнулась тётушка. — Там же столпотворение было после пожара. Вопрос — зачем они ей? Трофей? Если это она устроила взрыв, чтобы погубить Юлию, то вполне возможно.

Дальше повисла пауза. Ник на неё и внимания бы не обратил, если бы Лют вдруг не рявкнул:

— Да как ты смеешь?!

Ник наконец вынырнул из своего горестного марева и увидел, как Лют смотрел на тётушку с яростью, раздувая ноздри, у него даже глаза покраснели.

— Я ничего не утверждаю, — холодно и совершенно невозмутимо произнесла тётушка. — Но у тебя ведь тоже есть агентура в этом богомерзком заведении, не так ли?

Ник тут же вспомнил, как Лют «обсуждал литературу» с Гузманией в номере «Дома речных лилий». Лют дёрнулся, чтобы ещё что-то выпалить, но тётушка коротким движением его осадила:

— Время говорить правду.

— Тогда у меня там была только агентура, — произнёс Лют сипло, будто изо всех сил сдерживаясь. — Это уже потом, когда…

— Ясно, — прервала его тётушка. — В любом случае, кто-то из этого отвратительного заведения точно причастен к гибели Юлии. И вероятно, к убийству Всеволода тоже.

Лют тяжело дышал, у него на лбу даже пот выступил. Который Мила утёрла платочком. Пригладила ему волосы, налила чаю.

— Может, она и есть — тот потерянный Сорокин? — вдруг спросил Лап. — Какая-нибудь дальняя родственница. А твой дедушка это узнал и помогал ей. А она натворила дел, твой отец стал расследовать…

Лап понял, куда его занесло, и замолчал. Ник почувствовал, как внутри стала растекаться волна гнева, он уже был готов скинуть этого наглого хомяка на пол, да ещё пнуть посильнее, но голос тётушки помог удержаться.

— Если бы всё было так, — медленно, но очень твёрдо проговорила Матрона Ильинична, — то Игнатий бы выдал её правосудию. Какие бы отношения их ни связывали. Будь она ему хоть сестра, хоть любовница, хоть…

— Дочь? — договорил за неё Лют. — Что, если эта Цианотия — тайная дочь генерала Сорокина?

— Тогда бы он нашёл для неё работу поприличнее, — покачала головой тётушка. — Игнатий — благородный человек. Хотя и со своими недостатками. Но у кого их нет?

Тут она почему-то коротко и строго глянула на Милу, которая опустила взгляд.

— Может, перестать наконец спорить и просто спросить у самого